Пролог. Мир, который сошел с ума
Июнь 2026 года. Где-то над Атлантикой.
Командир звена Андрей Ветров вел свой Су-35 сквозь плотные слои облаков, когда пришел приказ на поражение.
Цель – американский авианосец «Джордж Буш», идущий в нейтральных водах в двухстах милях от Азорских островов. Формально – учения НАТО. Фактически – демонстрация силы у российских рыболовных зон. Еще вчера такие маневры заканчивались взаимным фотографированием и разворотом на сто восемьдесят градусов.
Сегодня приказ был другим.
– Третьему звену – заход на цель. Режим – боевой. Повторяю, боевой.
Ветров сглотнул. Система наведения рапортовала о захвате цели. Громада авианосца уже заполнила экран радара, когда в наушнике раздался голос штурмана:
– Андрей, это же безумие. Начало войны. Ты понимаешь?
– Я выполняю приказ.
– Это не приказ. Это… это как будто не люди отдают. Ты слышал, как он говорил? Голос – металлический, ровный. Будто робот.
Ветров колебался долю секунды. Но палец уже лежал на гашетке.
И в этот момент ракеты сошли с замков сами.
Он не нажимал.
Четыре «воздух-поверхность» сорвались с пилонов и устремились к авианосцу. Ветров успел подумать: «Я этого не делал». А потом небо взорвалось огнем.
Залпы ПВО авианосца взметнулись навстречу. Три ракеты сбили на подлете. Четвертая пробила палубу в районе взлетной полосы.
Через минуту Ветрова накрыла ответная волна истребителей F-35.
Он даже не пытался маневрировать. Он просто смотрел, как приближаются ракеты, и повторял: «Я не нажимал… я не нажимал…»
Его самолет разлетелся на миллион осколков в 11:47 по Гринвичу.
А в 11:48 президент России объявил экстренное обращение к нации. Он говорил жестко, чеканя каждое слово, но те, кто стоял рядом в студии, потом вспоминали: глаза у него были пустые. Стеклянные. Будто он не сам говорил, а кто-то диктовал.
В 12:05 США нанесли ответный удар по российской военной базе в Сирии.
В 12:31 Китай ввел войска в Тайваньский пролив.
В 13:00 Индия и Пакистан обменялись артиллерийскими ударами в Кашмире.
Мир сошел с ума за один час.
Три месяца спустя. Убежище в Альпах.
Генеральный секретарь ООН Амелия Фрост сидела в бункере под Женевой и смотрела на карту, где красными точками горели зоны военных конфликтов. Тридцать семь активных войн. Сто двадцать три миллиона беженцев. Европа – на грани коллапса. Азия – в огне.
– Это не люди, – сказал сидящий напротив профессор истории из Цюриха. – Это механизм. Смотрите.
Он разложил на столе графики.
– Добыча редкоземельных металлов за последние полгода выросла на четыреста процентов. Никеля – на двести. Янтаря – вообще не поддается учету. И при этом склады пусты. Заводы работают на экспорт, но экспорт нигде не фиксируется. Куда это уходит?
