Ева
Холодный металл подиума въедался в босые ступни. Мурашки побежали по голой спине, под тончайшей тканью лабораторного комбинезона гулял ледяной сквозняк. Отец вывел меня сюда минуту назад, бросил сквозь зубы: «Жди», – и оставил в почти полной темноте. Освещена была лишь его небольшая площадка. Темнота вокруг сгущалась, как тяжелый, липкий кисель, давила на виски. Я слышала только его голос, упивающийся эхом микрофона, и видела синеву экрана за его спиной с мелькающими спиралями ДНК и формулами, которые были моей биографией.
– Господа! – торжественно, почти истерически, выкрикнул он. – Сегодня вы станете свидетелями триумфа науки! Моего гения! Двадцать лет! Двадцать лет работы над одним творением! Меня называли безумцем, врагом естественного порядка, отказывали в финансировании! Но я смог! Я сумел создать ее! Мою Еву!
Прожектора ударили в глаза ослепительным копьем. Я зажмурилась, и когда смогла открыть веки, передо мной предстала публика: сотни пар глаз, горящих не здоровым любопытством, а холодным, хищным интересом.
– Я всегда знал, что ключ к эволюции следующей ступени зашифрован в нашем геноме, – отец расхаживал по сцене, как актер. – Я использовал систему CRISPR для точечной модификации, начиная со стадии эмбриона. Я переписывал геном, искал, комбинировал, отвергал… Ева – мое совершенное творение. Ее митохондрии производят уникальные квантовые ферменты, способные запускать каскадную реконфигурацию чужой ДНК. Через биологический контакт, через синхронизацию, она может открыть в партнере спящие возможности, резервы, о которых тот и не мечтал! Телепортация, телепатия, контроль над материей… И ключ ко всему этому – она. Ева. Первый стабильный гибрид. Ее тело – живой шифровальный аппарат. Ее пик… ее оргазм создает эпигенетическую волну, которая переписывает ваши гены. Дайте мне ресурсы, лабораторию – и я создам таких для каждого из вас!
– Вы перешли все границы! – раздался крик из зала. – Эти опыты аморальны! Вы встроили механизм генной модификации в интимный акт! Мы не знаем отдаленных последствий! Вы создали сексуально-зависимый векторатор! Это грубейшее нарушение всех галактических конвенций!
– Мы станем богами! – заорал в ответ отец, и в его глазах вспыхнуло настоящее безумие.
Ненавижу. Слово отозвалось жгучей волной в груди. Ненавижу его, его самодовольную улыбку, этот зал, свою судьбу. Слезы, горькие и беспомощные, подступили к горлу. Хотелось бежать, провалиться сквозь пол, спрятаться от этих похотливых, оценивающих взглядов, от рук, которые уже мысленно тянулись ко мне. Эти богатые, напыщенные люди в дорогих костюмах. Но я была марионеткой. Программирование на послушание сковывало меня прочнее стальных ремней. Я – живое доказательство гения отца, его амбициозный проект. Мои конечности не слушались, будто парализованные. За что? Я не хотела быть разменной монетой, валютой в его больной игре. Я не вещь! Я живая!
