ПРОЛОГ. ГРОБНИЦА СПЯЩЕГО
«Есть вещи, которые не стоит выкапывать. Не потому, что они мертвы. А потому, что они просто ждут, когда кто-то уберёт с них землю, чтобы сделать вдох».
– Из личного дневника профессора Арнста (запись изъята Инквизицией, уровень доступа «Обсидиан»).
ПЯТЬ ЛЕТ ДО ОСНОВНЫХ СОБЫТИЙ.
СЕКТОР ЭИР. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ УЧАСТОК «НОЛЬ».
Ветер на Эире не просто дул. Он ненавидел.
Он бился в обшивку вездехода с ритмичным, скрежещущим звуком, словно кто-то царапал металл тысячей ледяных когтей. Внутри кабины пахло перегретой электроникой, старым прелым жмыхом кофе и сладковатым потом людей, которые слишком долго жили в тесноте.
Профессор Арнст потёр запотевшее стекло иллюминатора. Снаружи была только белая мгла. Температура за бортом упала до минус восьмидесяти.
– Буры встали, сэр, – голос техника звучал в наушниках с треском статики. – Мы наткнулись на слой, который не берет лазер.
– Увеличьте мощность, – Арнст натянул перчатки. Они были жёсткими от холода, несмотря на систему обогрева.
– Не могу. Головки плавятся. Это не лёд, профессор. Это металл. И он… он поёт.
Арнст замер.
– Поёт… в каком смысле ?
– Да. Низкая частота. Вибрация идёт по буру прямо в руки. У парней зубы сводит от напряжения.
Профессор дёрнул рычаг шлюза. Тяжёлая дверь вездехода поползла в сторону, и внутрь ворвался холод. Это был не просто мороз – это была пустота, мгновенно высушившая слизистую носа и горла. Арнст почувствовал металлический привкус крови во рту – капилляры лопнули от резкого перепада давления.
Он спрыгнул в траншею.
Свет прожекторов выхватывал из снежной бури черную стену.
Она была идеальной. Ни шва, ни царапины, ни следа коррозии. Материал поглощал свет, не давая бликов. Казалось, что перед ними дыра в пространстве, вырезанная в форме корабельного борта.
Арнст подошёл ближе. Его магнитные ботинки с трудом цеплялись за ледяную крошку.
Он снял перчатку.
– Сэр, не советую! – крикнул начальник охраны. – Мы не знаем радиационный фон!
– Фон нулевой, – отмахнулся Арнст.
Он приложил голую ладонь к черному металлу.
Он ожидал обжигающего холода. Или мёртвого холода камня.
Но металл был тёплым. Странно…
Теплее человеческого тела. Примерно тридцать семь и пять. Температура лихорадки.
Под пальцами прошла дрожь. Мелкая, едва ощутимая вибрация, похожая на мурлыканье гигантского кота.
ТУМ… ТУМ… ТУМ…
Ритм.
Сердцебиение. Очень медленное – один удар в минуту. Но мощное.
– Он не спит, – прошептал Арнст, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом под шлемом. – Он просто ждёт.
Внезапно сканер в его руках взвизгнул. Экран покрылся красной рябью глитчей, цифры превратились в бессмысленный набор символов.
