ЯША ПИКИН
Моему другу Илье Рабиновичу
Гастроном
роман
Входит Вечер в Настоящем, дом у чёрта на куличках.
Иосиф Бродский.
Аннотация
В маленький Сибирский город под названием Счастливый прибывает загадочный старик-еврей с ларцом подмышкой. С его появлением в городе начинают происходить странные вещи. Во –первых, все чучела зверей в местном музее оживают. Во-вторых старуха-бомж, которая первая встретила старика, превращается ни с того ни с сего в английскую леди. В третьих, хилый серо-ольшаник в местном лесу оборачивается вдруг рощей платанов. Дальше- больше. Бандиты, орудующие в городе, сами начинают истреблять друг друга. Оперная певица, у которой не получаются женские арии, а получаются лишь мужские, лишается головы, но не для того, чтобы умереть, а чтобы исправить голос. Жители скромного пятитысячного сибирского городка в целом получают возможность ходить обедать во французский ресторан, будто они живут в Париже. И всё это благодаря странному старику-еврею, который, как вскоре выяснится, вовсе не старик, а временное пристанище некоего «Вселенского Духа», как он сам себя называет.
Конечно, Дух не был бы Духом, если бы у него не было при этом ещё некой тайной миссии. Миссии, о которой он не распространяется. Как выяснится дальше, тайная миссия эта касается некоего молодого человека, который работает в ресторане поезда «Москва-Хабаровск» поваром. Что же нужно Вселенскому Духу, от скромного молодого человека? Зачем он сошёл с небес в крошечном Сибирском городке, притворившись старым евреем?
Об этом рассказ.
Глава первая
Мартовским туманным утром на перрон крошечной сибирской станции Счастливый сошел человек в черном твидовом пальто, байковых брюках от пижамы, домашних тапочках и бумажным пакетом с вареной курицей в руке. В другой руке он держал старинный сундук, массивный, кованый с потемневшими от времени металлическими частями и весь от низа до верха залепленный комочками присохшей грязи, как будто его лишь недавно выкопали из -под земли. Был этот человек преклонного возраста, сед, с большими карими глазами, чуть крючковатым еврейским носом и трехдневной щетиной, которая проглядывала еще темными островками на щеках и под подбородком. Вся внешность человека производила ощущение весьма странное и непривычное для здешних мест. И не потому, что он был евреем или был странно одет. К этому как раз в сибирских городках привыкли. А потому, что держался он легко, как –то необычайно радостно и что больше всего поражало –так это свет, который излучали его глаза. Свет, который заставлял людей, нечаянно увидевших старика, останавливаться и смотреть ему вслед, а затем бежать сломя голову совсем не в том направлении, в котором шли, отчаянно мотая головой. В этот ранний час на перроне была лишь пара грязных детей азиатского вида, которые, увидев старика, тут же подбежали к нему и стали клянчить деньги. Человек, улыбаясь, поднял руку с промокшим снизу пакетом и протянул детям. Внезапно пакет снизу прорвался, и курица солдатиком нырнула в грязь.
