На каменистом плато тишина была осязаемой. Она не была пустой — это был гул заложившего уши пространства, где ветер, запутавшись в дырявых ангарах, превращался в ультразвуковой свист.
Форвард шёл первым. Его золотистая шкура была неестественным пят-ом жизни посреди серого бетона. Он нюхал воздух, землю, каждый камень — мир для него был потоком запахов, которые надо было прочесть, понять и превратить в действие.
Фортуна семенила следом. Сухая, поджарая, сбитая в комок внимания. Она не столько нюхала, сколько слушала — лапами, шерстью, костями. Чувствовала, как под слоем пыли гудит пустота старых коммуникаций. Там, где Форвард видел ровную плиту, она слышала провал.
Они шли к Хребту. За ним, по слухам, была Зона Молчания — место, где работали люди. Не те, что оставили этот мир умирать. Те, кто строил новый. Форвард не верил в людей, но верил в неё.
---
Капкан лежал на их пути как ржавый иероглиф забытой войны.
Форвард замер, повёл носом над железякой, потом осторожно толкнул его носом. Металл качнулся, не щёлкнул. Форвард наступил на край плас-тины всей тяжестью корпуса. Пружина, изъеденная временем, лопнула с жалобным звоном, похожим на оборванную струну.
Форвард отскочил, фыркнул, сбивая пыль с морды, и ткнулся носом в плечо Фортуне: всё, можно дальше.
Фортуна даже не посмотрела на капкан. Она запомнила звук.
---
Через километр земля под Форвардом треснула. Слой наносного грунта скрывал зев шедшего под углом технологического провала — гладкий, безжизненный стакан из композита. Форвард ухнул вниз, пытаясь зацепиться когтями за скользкую стену. Полимер не держал. Форвард бился о стены — прыгал, срывался, снова прыгал, оставляя на гладкой поверхности белые полосы от когтей.
Фортуна метнулась к краю.
Глухой удар о дно. Тишина. Потом — новый звук: царапанье, снова удар, снова царапанье. Форвард не звал. Он просто знал - ему нужно наверх, защищать Фортуну.
---
Фортуна отступила от края.
Она обежала колодец по кругу, припадая носом к земле. Нашла то, что искала: край цепи, приваренной к основанию разбитого капкана. Цепь была тяжелая с толстенными звеньями. Фортуна ухватила звено зубами, попятилась, натягивая металл до предела. Цепь вытянулась в струну.
