Земля, центральный зал заседаний международного экономического конгресса.
– …Итак, господа, из всех перспектив лишь три звездные системы представляют для нас реальный интерес – Аркана, Гонта и Бараяр. Наш золотой треугольник. Экономический и, в недалеком будущем, геополитический. Но есть проблема. Вернее, есть две проблемы, и обе они, как вы догадались, связаны с рабочей силой.
Первая – аборигены, дикие племена расы грайя. Они отказываются работать. Шахты, рудники, заводы – им плевать на наши прибыли. Они не просто саботируют работу, они настроены враждебно. К людям.
Вторая проблема – сами люди. Наш персонал, от рабочих до инженеров, не желает рисковать шкурами за полторы ставки. Они выдвинули ультиматум: тройная оплата. Или до свидания. Их аргумент – тяжелые условия фронтира и отсутствие благ цивилизации.
Перед нами, господа, жесткий выбор. Пойти на поводу у шантажистов – и потерять две трети прибыли. Отказать – и распрощаться с «золотым треугольником». Если только… если только мы не найдем тех, кто согласится работать бесплатно.
Времена слов прошли. Настало время действий, джентльмены. Быстрых и решительных. Я закончил. Слово за вами.
Речь выступающего оборвалась, и в следующее же мгновение зал накрыла звенящая тишина. Короткая, как вздох, она лопнула, взорвавшись многоголосым гулом.
– Патовая ситуация!
– Это конец!
– Акции рухнут! Биржа взбесится!
Зал лихорадило. Паника плескалась в воздухе, который, казалось, сгустился до состояния киселя. Конгрессмены и члены гильдий заметались в проходах, напоминая волков, обезумевших от запаха крови и вида красных флажков. Напряжение настолько сгустилось, что его можно было резать кусками.
И в этот самый момент с трибуны спикера прозвучал спокойный, ледяной голос, мгновенно пронзивший шум:
– Дамы и господа! Прошу тишины!
Все замерли, повинуясь неведомой силе.
– Мне только что сообщили: председатель совета директоров банковского сектора, господин Нэвел Спайк, желает сделать заявление. Прошу вас, господин Спайк.
Невысокий, коренастый пожилой джентльмен поднялся с места. Он заговорил, не делая попытки подойти к трибуне, но его голос заполнил собой каждый уголок зала. И с каждой фразой накал страстей угасал, возвращая людям способность мыслить здраво.
– Джентльмены… Меня здесь знает каждый. Мое имя – Спайк. Нэвел Спайк. И я уверен: в этом зале нет человека, которому не было бы знакомо, и мое детище…. – Спайк Бэнк Юниверсал, – начал он, обводя взглядом зал. – А посему позволю себе заметить: в финансах и вопросах финансирования я кое-что смыслю.
