Настоятель Ростовского Спасо-Яковлевского монастыря, архимандрит Ириней, особого восторга от появления Фомы не испытал.
Незваный гость протянул ему письмо от ректора Лаврской семинарии Феофилакта и стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу и озираясь по сторонам. Настоятель неторопливо сломал печать и развернул послание. Прищурившись на один глаз, стал читать.
— Фома, значит, Кассий… хм… — проговорил он и потряс бумагой. — Догадываешься, что тут написано?
Послушник хотел ответить, что совершенно не догадывается, но Ириней продолжил:
— А ничего хорошего тут нет. Единственное — пишет Феофилакт, что не совсем ты пропащий, и просит к делу приставить. Как будто у меня своих таких мало.
Настоятель отложил письмо, сложил руки на столе и, прикрыв глаза, стал размышлять: «Что же с ним делать? Отправить обратно – нельзя, оставить при себе – тоже беда». И наконец, нашёл выход.
— Есть у нас дальняя часовня, — сказал он. — Стоит она в стороне от дорог, на месте старого капища. Смотритель при ней — брат Еремей, давно обитает.
Фома насторожился: начало речи ему не понравилось.
— Пойдёшь под его присмотр, — продолжал архимандрит. — Скажешь ему, пусть тебя при себе оставит. А если пожелает, может сам возвратиться в обитель. Не захочет — будете при часовне вместе. Место глухое, но люди со всей округи приезжают.
Он поднял на бывшего семинариста тяжёлый взгляд.
— Писем в монастырь не слать. Ни с просьбами, ни с жалобами. Помощи не будет. Кормиться будешь тем, что Бог пошлёт, что люди дадут. Не пропадёшь. Подойдёшь к дьяку — пусть впишет тебя в ведомость монастыря и даст проводника. Ступай. С Богом.
Он махнул рукой в сторону двери, давая понять, что разговор окончен.
Фома поклонился до земли. Уже выходя, подумал: «Вот оно как вышло. Вот так отцы настоятели — послали дитя на каторгу».
Проводник, пожилой монах, наотрез отказался идти с ним, лишь нарисовал палочкой на земле, как добраться до часовни. Пояснил, что жить ему не надоело: туда ещё ладно, а обратно одному — зверьё дикое да места гиблые. Сойдёшь с тропы — считай, пропал.
И пошёл Фома глухими местами: через дремучий лес вдоль болота, по едва заметной старой дороге. Никого не встретил на пути, ни одной деревни не увидел.
Лишь к закату он выбрался из леса к холму, на котором стояла часовня старинной постройки. От неё отходили две дороги. Было видно, что ими давно не пользовались. В низине виднелась речушка с мостиком. Неподалёку стояла крепко срубленная, недавно поставленная избёнка, из трубы которой поднимался дымок.
Уставший путник громко постучал. Дверь приоткрылась, и он шагнул за порог. В уютной небольшой комнате, освещённой масляной лампой, за книгой сидел человек лет пятидесяти, а может, и чуть больше, с седеющей бородой, в монашеском одеянии. Живые и умные глаза с интересом посмотрели на него.
