— Я абсолютно точно и никаким образом не могу выдать вам ваш багаж, господин инженер.
Таможенник был непреклонен. Последние пятнадцать минут Андреев разве что гипноз не применял, чтобы получить свой рабочий кейс. К слову, гипноз вряд ли помог бы: офицер таможни — крепкий мужчина средних лет с тёмной чуть вьющейся шевелюрой, очевидно, являлся Ветераном с государственным нейроимплантом, тщательно следившим за любыми попытками воздействия на сознание бывшего военнослужащего: мало ли какие секреты могли остаться в его памяти после увольнения?
— Послушайте, да я прилетел сюда только ради того, чтобы использовать это оборудование! У меня заказ от «ФИН Корп». Они не могут начать разработку, пока я не проведу разметку!
— Господин Андреев, если вы считаете, что я не отдаю ваш багаж исключительно из вредности, вы сильно заблуждаетесь, — таможенник поднял глаза от терминала. — Есть предельно чёткая инструкция: любое прибывающее на планету оборудование 3-й категории должно быть идентифицировано Центром. Но сейчас это невозможно: связь с Федерацией заблокирована по приказу Флота «ФИН Корп». В обычных условиях запрос был бы обработан за 15–17 минут.
— А в необычных? — Андреев закипал.
— В необычных — не знаю, — таможенник пожал плечами. — В нынешних — две недели: так было сказано в уведомлении Флота.
— С ума сойти. Но я ведь ради них и прилетел!
Инженер подавленно осмотрелся. Небольшой терминал был совершенно пуст. Где-то там, за спиной и змеёй коридоров на поле космодрома стоял доставивший его сюда челнок. Несколько минут назад мимо прошествовал экипаж в составе капитана и его помощницы. Эхо их шагов, кажется, ещё гуляло по пустому помещению. Стюард-андроид логично остался на борту. Странно, но на информационном табло космопорта данные о прибытии их рейса даже не появились.
«Здесь настолько редко садятся челноки, что даже кресла убрали. Вон они — стоят у стенки, накрытые плёнкой»
Колонизация Актив 4 Бета шла вяло: слишком далеко от Федерации и не слишком много полезных ископаемых — два фактора, из-за которых население за 12 лет после открытия планеты для переселенцев до сих пор не перевалило за сотню тысяч жителей. Необъяснимое пока ограничение отношения массы к расстоянию для «Дыр» заставляло вместо одной нормальной баржи таскать ископаемые с подобных планет целыми конвоями малотоннажных грузовиков. Даже крейсера всемогущего Флота строились модульными, чтобы пролезать в ушко аномальной иглы, пронзавшей пространство вопреки признанным законам физики.
«ФИН Корп», радостно оформившая патент на разработку свежей планеты, потеряла к ней интерес довольно быстро по одной простой причине: здесь были МЕСТНЫЕ. Аборигены — хрупкие на вид гуманоиды высокого роста с землисто-зеленоватого цвета кожей, заострёнными эльфийскими ушами и янтарными чуть навыкате глазами — находились примерно на границе каменного и бронзового века по земной классификации. Агрессии к пришельцам не проявляли, а к себе особого интереса не вызывали. С их присутствием быстро свыклись и вообще перестали бы замечать на фоне ландшафта, если бы не одно «но». Свод правил колонизации новых планет запрещал активную разработку недр, если на этих самых планетах обнаруживалась разумная жизнь. Запрещал не полностью, а только до получения экспертного заключения о том, что деятельность по извлечению полезных ископаемых не нанесёт вреда местным. «Чек-лист безвредности», как его называли, составлял 47 пунктов, не считая множества подпунктов. Экспертизой занимались представители разных ведомств, поэтому процесс был небыстрым и довольно нудным. По крайней мере, для заказчика. Совет директоров в один прекрасный день решил, что патент на Актив 4 Бета дохода не приносит вообще, а, следовательно, должен быть или возвращён государству с фиксацией убытков, или…
