Когда над Землёй впервые появилась Чёрная Полоса, никто не понял, что именно произошло. Она не заслонила солнце, не вспыхнула, не упала с неба. Просто однажды утром люди подняли головы и увидели над горизонтом тонкую тёмную черту. Она была такой ровной, будто кто-то провёл по воздуху карандашом и забыл стереть.
Сначала говорили о пыли в верхних слоях атмосферы. Потом — о сбое спутниковой съёмки. Потом — о неизвестном природном явлении. Самые осторожные учёные избегали слова «катастрофа», потому что у катастрофы обычно есть скорость, направление и причина. У Чёрной Полосы не было ничего из этого. Она просто была.
Через несколько дней заметили первое странное последствие: рядом с ней замолкали часы. Не останавливались, не ломались, а именно замолкали. Электронные циферблаты продолжали светиться, маятники качались, песок пересыпался, но человек, находившийся неподалёку от проекции Полосы, переставал ощущать длительность. Минута могла пройти как день, час — как вдох.
Потом начались пропажи расстояний. На севере машинист поезда сообщил, что между двумя станциями исчезли восемь километров пути. Рельсы были целы, шпалы на месте, но поезд прибыл на двенадцать минут раньше, чем мог бы при любой скорости. В прибрежном городе мост вдруг стал короче на сорок семь метров, хотя обе его опоры остались там же, где стояли раньше. Постепенно стало ясно: Чёрная Полоса не падала на Землю и не приближалась к ней. Она не была предметом. Она была ошибкой в самой привычке мира быть цельным. Люди назвали её Бездной, хотя это слово было неточным. Бездна предполагает глубину. А у Полосы глубины не было. В неё не смотрели вниз. В неё смотрели мимо всего. Спустя год она уже охватывала планету неровным обручем. Днём её почти не было видно, зато ночью она отделяла звёзды друг от друга, как трещина на старом стекле.
Правительства строили подземные города. Институты выпускали отчёты. Дети рисовали небо с чёрным швом посередине и уже не понимали, что раньше оно было другим. Расчёты, выполненные разными группами, сходились в одном: однажды связность пространства окончательно нарушится. Не будет взрыва, огня, падения небес. Просто вещи перестанут находить друг друга. Свет — глаз. Дом — улицу. Человек — собственную руку.
Решение предложил человек, которого многие считали виновником прежней беды. Профессор Аркадий Павлович Серов когда-то руководил испытанием установки дальнего перехода. Испытание закончилось гибелью станции «Рябина» и экипажа из пяти человек. После этого Серова отстранили от работы, лишили допуска и фактически вычеркнули из науки. Он поселился в старом здании обсерватории под Костромой, где чинил линзы, писал письма, на которые ему не отвечали, и выращивал укроп в ящиках из-под приборов.
