ЧАСТЬ 1. КОНЕЦ
«Я умираю.
Постараюсь записывать всё
пока боль меня не отключит.»
Ричард Грей
Аудиодневник ==0000 — 0004==
ИНТРО 1. ВЕСЬ ЭТОТ ДЖАЗ
Вот старик. С него и начнём.
Старику хорошо за сорок. Среднего роста, даже чуть ниже, высохший, жилистый, в шрамах. Многолетний загар его въелся в обветренную будто дубленую кожу. Выглядит старик плохо, всякого повидал, но живой ещё. Хоть и подводят глаза, а сознание путается.
Воспоминания старика как рухнувший дом: обломки одного, осколки другого, обрывки третьего. Перемешано, взболтано, да и вывалено как попало — полной картины уже не собрать.
Вот он прилаживает провода к малому энергоблоку и нервно оглядывается. На левом запястье неудобное и громоздкое устройство-браслет с экраном, треснутым перекрестьем, и затёртыми надписями. Этой рукой старик прижимает медные жилы к полюсам батарейки красного цвета, правой трёхпалой лепит поверх серую изоленту. Уверен, что ничего не получится, но старается всё равно. И в этот раз получается.
Внутри проигрывателя из голубого плексигласа, покрытого пустошной пылью, с шипением оживает мотор, вспыхивает подсветка на четырёх клавишах управления из пяти, а пошарпанная пыльная же пластинка приходит в движение.
Старик тупо глядит на чёрный крутящийся диск, будто глазам не верит. Сколько проходит времени — непонятно. Наконец он дует на неровную шероховатую плоскость винила, струя воздуха сбрасывает с чёрной тверди песок. Он бросает тонарм на поверхность пластинки свободной рукой. Динамик взрывается оглушительным треском. А старик втягивает голову в плечи, нервно сглатывает и чешет линялую бороду.
Потом происходит то, чего он как будто совсем не ждёт: треск затихает, и дрожащие звуки гитары проникают из динамика в комнату. Присоединяется пианино, а следом вступает высокий мужской голос.
Адреса нет, не осталось следа твоего,
Всё бы отдал, чтоб увидеть твоё лицо.
Что за дурак я, что не был рядом с тобой всегда.
Ах если б я знал, что однажды ты просто уйдёшь…
Старик медленно пятится будто видит что-то противоестественное, спотыкается и плюхается задом в покрытое дырами древнее кресло. Музыка обрывается. Он тут же вскакивает и вертит смешно головой с непонимающим видом как обезьяна, которой только что показали фокус. Но проблема проста: соскочила грязная изолента с энергоблока в руке, и провод отстал. Старик чертыхается скомканным голосом, кашляет и, недовольно сощурившись, поправляет контакты.
Мотор аппарата вновь набирает скорость, и въезжает обратно в мир музыка. Старик не дыша кладёт малый энергоблок в изоленте на ореховый столик рядом с голубым плексигласом проигрывателя. Опускается в кресло и слушает, что есть сил, будто боится, что сейчас он проснётся и навсегда потеряет чудесный сон.
