Он стоял на краю реальности и смотрел, как умирает мир. Вокруг него плавали осколки, это были обрывки чужих жизней, застывшие в пустоте, как мухи в янтаре: лицо ребёнка, замершие в крике, клинок, покрытый засохшей кровью, поцелуй, который был первым и возможно последним.
За осколками, в центре всего, висело Чёрное Солнце - огромная сфера из абсолютной тьмы, которая не отражала свет, а пожирала его. Оно росло, медленно, неумолимо. Однажды оно поглотит всё.
Он не хотел ждать.
— Они думают, что я враг, — соскользнули слова с его губ.
Это был не голос, а мысль, вплетённая в ткань реальности, как инфекция в кровь. Если бы смертный услышал его, он бы упал на колени и не поднялся.
Перед ним стоял человек в маске из обсидиана. Чёрное стекло скрывало лицо, только два глаза горели в прорезях, как угли.
— …Думают, что я хочу уничтожить мир. Как же они ошибаются. Я хочу исцелить его. Убрать конфликт, остановить цикл, создать равновесие, которое не кончается.
Человек в маске молчал.
— Три Ключа. Когда я соберу их все, разорву все три Завета разом. Не будет больше разделения. Не будет вражды. Не будет боли. Будет только монотонность, идеальная, вечная… — Он помолчал. — Они назовут это концом. Я назову это началом.
— А если мне помешают? — голос человека в маске был скрежетом обсидиана о кость.
— О, тебе помешают. Так всегда бывает. Не убивай их сразу, иногда враг, которого ты пощадил, приводит тебя к цели.
— А если они не сдадутся?
Он впервые за долгое время издал звук, похожий на смех. Сухой, как треск льда под ногами.
— Тогда они умрут. Как умирали все герои до них.
Человек в маске исчез.
Он остался один.
— Начинается, — прошептал он в пустоту. — Снова.
Далеко, на южном берегу Моря Пепла, шёл дождь. Город под названием Нексус смердел рыбой, потом и тёмными сделками.
На крыше стояла фигура в плаще. Капюшон слетел, открыв лицо полярной совы и фиолетовые глаза, горящие в темноте.
В канаве под мостом кто-то бормотал: «Только не взорвись, только не взорвись...»
В портовой таверне эльф с тусклыми золотыми волосами проигрывал деньги, которых у него не было.
В лечебнице на окраине женщина с зелёными глазами прижимала к груди ребёнка.
Её брат стоял в тени, и думал о человеке, которого должен убить.
Они ещё не знали друг друга.
Но это была последняя ночь, когда они были одни.
