Лидия, однажды ты писала мне, что свет звезд ослепляет душу. Тогда, признаться, в глубине души я был рад той меланхолии, что, словно девичий виноград, оплетала твои строки. В том сообщении ты обмолвилась о вашем корабле, застигнутом в пути марсианской бурей. Над тобой грохотали грозы, и миллионы тонн пыли, взвихряясь к Богу, штурмовали небеса. И я решил – верный результат первой экспедиции будет тот, что ты оставишь звездный флот и вернешься к нам. Но ты, Лидия, унаследовала и мое упорство, и ясность мысли, присущую твоей маме. Изведанные страхи лишь подталкивали тебя расширить область звездных скитаний. Не могу привыкнуть, что ты вдали от нас, от Земли, где-то в пространствах безмолвия, продолжающего вечность. Я пролетел бы миллионы километров, чтобы увидеть тебя и обнять.
Однако вернемся к твоему вопросу о проекте «Эолова арфа». Признаться, мне как отцу польстило, что ты сперва обратилась ко мне, а не к тому же Уитмену или Накамуре, которые еще живы, и при памяти, и могли бы раскрыть более детально техническую сторону твоих изысканий. Наша научная группа состояла из сорока человек, и хотя мы не сходились между собой во взглядах на жизнь, но одержимость гипотезой убежденности примиряла нас примерно так же, как под кроной мультиплодного древа примиряются разные культуры.
Суть гипотезы заключалась в понимании природы измерения минус 137. Напомню тебе: гипотеза убежденности Беккера утверждает, что космос оттесняет каждый прошедший миг бытия в некое подпространство, то есть это как безостановочно клепать скриншоты Вселенной и сохранять их в папки. Беккер считал, что при определенных обстоятельствах мы можем, словно на компьютере, заглядывать в эти папки, просматривать досконально снимки и даже взаимодействовать с ними. Условный компьютер назвали измерением минус 137. Беккер не мог дать точного определения механизму сохранения, но был убежден, что напал на след создания машины времени. В его гипотезе было множество белых пятен, и долгое время она считалась псевдонаучной. Но тридцать лет назад, в заветный день 11 июля 2112 года, Эвенсен Улав, заведующий кафедрой квантовой механики, в университетской лаборатории впервые растревожил пространство так, что удалось на мгновенье заглянуть по ту сторону. То был шаг к всеобъемлющему пониманию мира, и с того часа ведет свое начало проект, позже получивший название «Эолова арфа».
Дело в том, что Эвенсен применял наработки Беккера в вопросах изучения элементарных частиц. Изначально его мысли занимали эксперименты с силовыми X-полями в магнитных воронках. При помощи искусственно вызванного дисбаланса одного поля и стабильного состояния другого Эвенсен планировал «заморозить» глюоны в момент их обмена между кварками и зафиксировать реакцию самих кварков на этот странный процесс. Сам эксперимент в большей мере должен был послужить демонстрацией возможностей Х-квантовых колец. И представь себе удивление ученого, когда во время работы детекторная камера зафиксировала прореху в пространстве! Дестабилизация нашей реальности оказалась побочным эффектом испытаний. В тот день мы открыли двери в незнакомые области. В тот день перед нами взошла звезда, мерцающая светом глубокой истины.
