Стража, как это обычно бывало, пришла ночью.
Когда спустя много дней Лиаса вспоминала об этом, это только укрепило ее в мысли, что царская стража на самом деле – демоны-оборотни в человеческом обличье, и царь давно якшается со злыми духами. Когда тяжелые кулаки забарабанили по двери их маленького домика, и грубый голос прокричал: «Именем царя Дошкуна, откройте!» - она вскочила с постели, осторожно выглянула из-за ширмы, отделяющей ее кровать от остального дома, и замерла, не зная, что делать. В маленьком окошке, затянутом бычьим пузырем, метался свет факела. Отец с матерью тоже выглянули из-за своей перегородки. Мать вцепилась в рукав отцовской рубахи. Старший брат уже поднялся и быстро одевался. «Откройте, или я выбью дверь!» - продолжал кричать грубый голос. Лиасе показалось, она слышит, как стучат к соседям и выгоняют жителей из домов, громче становились встревоженные голоса. Отец подошел к двери.
– Кто вы? Что случилось? – спросил он, но тут замок не выдержал ударов, и дверь распахнулась. Несколько человек в доспехах, с короткими мечами за поясом ворвались внутрь вместе с промозглым зимним ветром. Лиаса взвизгнула от страха и нырнула под одеяло. Все тепло, остававшееся в доме от уже погасшего очага, сразу выветрилось наружу.
– По какому праву вы врываетесь в наш дом! – воскликнул старший брат.
– Молчать! – приказал один из стражников. – Ты Даш Кулуш, старший мастер 68-й бригады, производящей скульптуры для царского двора?
– Это я. – сказал отец.
– А ты, значит, Даш Энгер, его сын?
– Да, – сказал старший брат.
– Отлично, – сказал стражник тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Даш Кулуш, главный мастер 68-й бригады. В двух статуях, изготовленных твоей бригадой и под твоим надзором десятого числа одиннадцатого месяца в десятый год правления царя Дошкуна, были обнаружены многочисленные изъяны. Ты обвиняешься в преступном небрежении и порче государственного имущества. Согласно законам Золотой страны, принятых царем Дошкуном на пятый год его правления, да прославится в веках имя его, ты и твое подразделение приговорены к трем годам исправительных работ на Великой стене. Приговор вступает в силу немедленно. Даем пять минут на сборы и прощание с родными.
Мать закричала. Лиаса отбросила одеяло и села на кровати, не в силах вымолвить ни слова. Отец и старший брат замерли, смертельно бледные. На лицах стражников не было ни сожаления, ни сочувствия. Старший брат работает в одной бригаде с отцом, подумала Лиаса. Стража забирает их обоих на Великую Стену, с которой никто не возвращался.
