— …Успех… Она очнулась…
Я чувствовала страшную слабость. Звуки доносились издалека, словно сквозь густой кисель. Забавно: кто придумал это выражение? Он что, реально запихивал голову в миску с киселём? Вот посмотреть бы!
— Господин Фо́лер, спросите её о чём-нибудь.
Фолер? Грéгори Фолер здесь? А кстати, где это — здесь? И почему я лежу в чём мать родила под тонкой простынёй в присутствии собственного начальства?
— М-м-м… Вы меня слышите?
Конечно, я его слышала, ведь он орал мне в ухо! Вот только ответить не могла: рот забивал всё тот же мерзкий кисель. Я попыталась сглотнуть, но неудачно.
— Приподнимите её и напоите. Это остаточные явления, они скоро пройдут.
— Господин Эрéн, может, вы сами?..
— Боже мой, какие все нежные! Она ничем не отличается от обыкновенной женщины. Красивой, между прочим… Дайте сюда!
Сильная рука бесцеремонно обняла меня за голые плечи и привела в сидячее положение, губ коснулся край толстой керамической кружки. В мире что, перевелась приличная фарфоровая посуда? Ладно, сначала напьюсь, потом выскажу Грегори всё, что о нём думаю. В воде мне почудился неприятный солоноватый привкус. Лекарство?
— Пей! — приказал молодой властный голос. — До дна.
Фамильярности я не переносила. Один раз позволишь — мигом привыкнут. Поэтому отодвинулась и разлепила веки. Проклятый кисель проник и туда, глаза моментально заслезились от яркого света. Фигура передо мной двоилась и расплывалась. Чёрт, меня что, отравили? Это объяснило бы моё болезненное состояние, присутствие Грегори и властного господина, по всей видимости, доктора. Но почему я ничегошеньки не помню? Вчера были танцы, я танцевала с баронским отпрыском… бедные мои ноги. Затем вернулась к себе и отпустила горничную. Противная девица, впрочем, баронесса других не держит. Отправила отчёт и легла спать. Кажется.
— Хел, пей. Нужно проверить рефлексы.
— Я вам не подопытный кролик — рефлексы проверять, — прохрипела я возмущённо. — И будьте любезны мне не тыкать.
За моей спиной сдавленно простонал Грегори.
— Хелли́н как живая!..
Разум сильнее тела, гласит древняя мудрость. Я поборола слабость и заставила себя развернуться на голос:
— Господин Фолер, я не «как живая», я и есть живая. Позвольте узнать, почему меня в непотребном виде рассматривают посторонние люди?
Грегори уставился на меня так, словно с ним заговорила лошадь или собака. С другой стороны раздался рваный вздох. Я перевела взгляд — и обрадовалась. Ди́лан! Наверное, со мной и впрямь произошло что-то серьёзное, иначе мой жених не сорвался бы со службы. Однако Дилан повёл себя странно. Вместо того чтобы подойти ко мне и обнять, он побледнел и закрыл лицо руками.
