Мне казалось, что за окном этой комнаты время просто остановилось. Улицу накрыло пеленой из серого, прохладного тумана, который медленно поглощал город. Я сидела в глубоком кресле, выпрямив спину. Старалась выглядеть серьёзной, скрывая свою нервозность.
Собеседник поправил очки, непринуждённо перелистывая страницу блокнота. Его строгий, но тихий голос прорезал тишину комнаты:
- Итак, ты снова плохо спала этой ночью? Расскажи, что тебе снилось на этот раз?
- Ну, это был нелепый, жуткий сон. Я не могла ничего сделать. Даже во сне это... раздражение... нашло меня.
Собеседник понимающе кивнул:
- Знаешь, злость и раздражение - это дети страха. Но у людей, подобных тебе, этот страх особенный. Ты называешь это «ответственностью» или «силой воли», но на самом деле это иллюзия. Контроль - это не сила, а, скажем так... самая глупая тюрьма, в которую ты сама себя добровольно заключаешь. - Он указал пальцем на меня. - А самое удивительное - это то, как ты любишь считать, будто из неё нет выхода, и даже думать о побеге нет никакого смысла.
Знаете, иногда этот дед по имени Керн меня поражал своей самоуверенностью. А он всегда говорил то, о чём я и так знала, но преподносил это словно открытие. Наверное, он думает, что я дура.
- И что теперь? По-вашему, я идиотка, раз так поступаю? - не в силах сдержать ущемлённое эго, ответила я.
- Ну что ты, разве я говорил, что ты глупа? Я лишь пытаюсь донести, насколько это утомительный процесс. Психика просто выгорает от вечного напряжения. Лишь поэтому такие люди погибают первыми, - честно ответил Керн. В его голосе слышалась едва уловимая печаль, словно он вспоминал что-то из своего прошлого. - Иногда легче сдаться, послать всё к чертям собачьим и пусть всё течёт на самотёк.
- Ах, ну да. Давайте ещё начнём мыться под дождём и ждать, когда свиньи научатся летать, - сказала я с язвительностью.
Керн не шелохнулся. Он не потянулся к блокноту, не опустил глаза. Он продолжал смотреть на меня, подняв брови как можно выше; казалось, линзы очков превратились в микроскоп.
- Сарказм? Ты серьёзно? - наконец его вечно спокойный голос проявил сталь. - Ты похожа на раненого зверька, который забился в угол и шипит, думая, что выглядит грозно. Когда на самом деле он уязвим, пытаясь спрятаться за своей циничной оболочкой.
Да как он смеет! Так со мной разговаривать. За что я ему плачу, чтобы он меня в грязь топтал?
- Аделина, - Керн подался вперёд, чеканя каждое слово. - Чего ты боишься больше всего на самом деле?
- Знаете, я правда не понимаю, к чему вы всё ведёте. С одной стороны, вы говорите со мной так, будто знаете меня, а после задаёте бессмысленные вопросы. Вы же мой психотерапевт, разве не должны знать, чего я боюсь?
