ЭХО «ЗАСЛОНА»
1. Нулевой контур
Глубоко под бывшим дном Аральского моря, в герметичном бункере, выдолбленном в базальтовом монолите, располагался Зал Молчания. Здесь не было окон, не было динамиков – только десятки голографических сфер, парящих над пультом из чёрного стекла. Каждая сфера – живое сечение пространства в радиусе трёхсот километров: земля, вода, воздух, подземные пустоты.
Старший оператор капитан Ален Ревский не отрывал взгляда от центральной сферы. Внутри неё пульсировала алая метка – цель, которую он вёл уже шестнадцать минут.
– Подтверждение по ОЭС «СФЕРА», – раздался в наушнике голос лейтенанта Глеба Саенко. – Оптический и ИК-каналы зафиксировали тепловую аномалию. Размер – три на пять метров. Движение – сорок узлов, курс норд-норд-ост.
– Это не рыба и не обломок, – отозвался Ален. – Глеб, дай мне спектр излучения.
На дополнительную панель выплюнулись цифры. Ален присвистнул. Спектр совпадал с базой данных АО «ЗАСЛОН» – той самой закрытой базой, к которой у него был допуск «Молот».
– Это наш старый знакомый. «Резонанс».
В Зале Молчания стало тише. Имя группировки, о которой официально не сообщали даже в сводках Генштаба, действовало как пароль тревоги.
– Включить МФ РЛК «Заслон» на полную мощность, – приказал Ален. – Режим «Радар-паук». Мне нужна каждая отражённая частица.
Многофункциональный радиолокационный комплекс, созданный инженерами «Заслона» ещё до Большого Отключения, был чудом, которое почти не пострадало от солнечных бурь 2147 года. Он не просто «видел» – он ощупывал пространство десятками независимых лучей, перестраивал частоты быстрее, чем любой существующий глушитель, и мог отличить птицу от беспилотника по движению крови в жилах. Внутри сферы вспыхнули нити – паутина локации.
– Есть контакт! – выдохнул Глеб. – Гидроакустический портрет… Это БЭК. Скоростной катер-киборг. Плазменная пушка на турели, нейросетевое наведение. На борту – четверо.
– Один? – переспросил Ален.
– Один. Но… – Глеб замолчал. – Капитан, он несёт маяк. Заправочный маяк нашей серии. Симметричный ключ на частоте 7.44.
Ален вцепился в подлокотники. Частота 7.44 была личной, персональной – она принадлежала протоколу «АРГО», системе оповещения пропавших боевых единиц. Такой маяк мог активировать только пилот или оператор с имплантом «КОР-чип» первого поколения.
– Это не может быть «Резонанс», – медленно сказал он. – Это может быть наш.
Он поднял взгляд на главный экран. Там, среди битых пикселей морской ряби, силуэт катера шёл прямо к затопленному ангару, где, по всем данным, уже два года ничего не было.
