Марк проснулся под привычный однообразный гул лаборатории. Белый свет ламп пробивал сквозь жалюзи, холод пола впивался в стопы, а за стенами слышался металлический гул механизмов и шаги охраны. Раздался громкий сигнал, и все вышли со своих комнат, в том числе и Марк.
Каждое утро всё повторялось одинаково. В 5:30 все выстраивались колонной, в строю шли к своим местам, где им делали укол в шею. Большинство уже не сопротивлялось: память постепенно стиралась, эмоции исчезали, и люди превращались в рабов, забывших своё имя и прошлое. Марк делал укол вместе со всеми, притворяясь, будто и на него действует препарат, хотя на самом деле он оставался самим собой. После укола, как всегда, все машинально направлялись в столовую, охрана сопровождала их. Завтрак для каждого был один и тот же: тарелка безвкусной серой каши, кусок синтетического хлеба и стакан мутной жидкости, напоминающую воду, но с лёгким химическим привкусом. Марк садился за длинный металлический стол, окружённый рядами одинаковых фигур в серых комбинезонах. Никто не разговаривал, не смотрел друг на друга – только ложки ритмично скребли по тарелкам, эхом отдаваясь в огромном зале под немигающим взглядом камер и охранников в чёрных масках. Он ел медленно, имитируя апатию остальных, но внутри его разум кипел: «Сколько ещё я смогу притворяться? Один неверный шаг и меня раскроют».
После завтрака колонна снова выстроилась. Охрана повела их в капсульный зал – огромный ангар с множеством капсул, похожих на металлические шары. Капсулы крепились к стенам и доходили до потолка. Тем, кто был в конце колонны, приходилось подниматься по лестнице к верхним капсулам. Расстояние между ними не превышало двух метров. Каждый входил в свою капсулу, двери закрывались, и внутри включался мягкий голубой свет. Здесь они сидели неподвижно, часами, в полной тишине. Препарат должен был усиливать своё действие в изоляции: стирать воспоминания, подавлять волю. Для большинства это работало – Марк видел, как многие, уже после двух дней моргали, будто бы синхронно, и передвигались как-то не так, не «по-человечески».
К обеду капсулы открылись синхронным щелчком. Все вышли и выстроились в колонну, и отправились в столовую, как всегда, в сопровождении охраны. На обед им полагалось нечто более питательное, чем утренняя каша или вечерний суп: порция варёного риса с кусочками синтетического мяса, ломтик тёмного хлеба с лёгким привкусом дрожжей, половинка яблока (настоящего, судя по запаху) и стакан молочно-белой жидкости, густой и сладковатой. Всё это раскладывали по подносам конвейером, без выбора и без задержек.
