— Камаэль! Как там поживают наши подопечные? Ты, надеюсь, не забыл, что я лично тебя назначил первое время присмотреть за ними. А то как-то неудобно получилось.
— Владыка! — слегка поклонившись ответил тот, — мы сделали всё правильно. Здравствуют.
— Пока активны, — недовольно произнёс рогатый, — одного чуть было не прибили, но вывернулся. Живуч оказался.
— Вечно ты суёшься, куда не следует, — одёрнул его Камаэль. — Неужели тебе не понятно, что их сила в непредсказуемости? Если бы мы начали их контролировать слишком жёстко, они бы потеряли ту искру, которая делает их такими... интересными. А ты, похоже, предпочитаешь предсказуемость.
Рогатый фыркнул, его глаза сверкнули в полумраке.
— Интересными? Они — хаос, Камаэль. Неуправляемый хаос. И если этот хаос однажды обернётся против двух миров, ты будешь первым, кто пожалеет о своей снисходительности. Кто будет виновен? Потерять два мира живых из какой-то прихоти — это, мой Господин, совершенно недопустимо.
— А я считаю, что именно в этом и кроется их потенциал, — возразил Камаэль, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась полная уверенность в правоте своих слов. — Они учатся. Они адаптируются. И, что самое главное, они начинают понимать, что такое ответственность. Пусть и через боль, пусть и через ошибки. Это лучше, чем отдать их на растерзание твоим бесам.
— Ответственность? Ха, — усмехнулся рогатый. — Ты говоришь о тех, кто ещё вчера прятался по норам, а сегодня уже метит в короли? Их ответственность — это их собственное выживание. И если для этого им придётся переступить через кого-то, они сделают это без колебаний. Ты слишком идеализируешь их, Камаэль. Слишком веришь в их добрые намерения.
— Я верю в их способность меняться, — настаивал Камаэль. — И я верю в то, что мы, наблюдая за ними, можем направить эту перемену в нужное русло. Не подавляя, а направляя. Это тонкая грань, я понимаю. Но именно поэтому я здесь. Чтобы ты не совершил ошибку, которую потом будет сложно исправить.
Рогатый молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел не стены комнаты, а далекие события. Наконец, он произнёс, тихим, но от этого не менее угрожающим голосом:
— Пусть будет так. Но помни, Камаэль, если хоть один из них станет угрозой для мира, я не буду ждать твоих наставлений. Я приму меры. И ты не сможешь меня остановить.
— Вы, оба, совершенно несносны, — наконец не выдержал их перепалки Главный, — отстраняю вас обоих от этого дела.
Он тяжело вздохнул, потирая переносицу. Головная боль от этих двоих преследовала его уже не первую тысячу лет.
