Эта история — о цене обещаний, которые дают за нас, и о доверии, которое нельзя потребовать приказом. В мире Лиоры законы текут по человеческим снам, поэтому граница между заботой и контролем становится почти осязаемой.
Перед вами приключенческий роман с завершённым внешним конфликтом и медленно развивающейся любовной линией. Главные отношения здесь меняются не от красивых признаний, а от поступков, права сказать «нет» и готовности разделить последствия выбора.
На сновидческой реке берег исчез не сразу.
Сначала Лиора заметила, что фонари Нижней пристани отражаются не там, где стоят. Янтарные огни тянулись по чёрной воде впереди лодки, хотя настоящий причал остался за кормой. Потом из тумана пропал запах водорослей, а весло вошло в воду без плеска, словно в распоротый шёлк.
Только после этого исчез берег.
— Не оборачивайся, — сказала Лиора.
Энна уже обернулась. За её плечом не было ни складов, ни лесенок, ни высоких домов. Там стояла такая же вода — гладкая, чёрная, без единого огня. Лодка оказалась в середине бескрайнего круга под низким серым небом чужого сна.
— Пациенты ждут лекарства до рассвета, — сказала Энна, крепче сжимая кожаный чемодан. — Скажи, что это просто туман.
— Если я скажу, он не станет туманом.
Лиора положила весло поперёк бортов и коснулась карты под рубашкой. Серебряные нити обнимали рёбра, тёплые и живые. У каждого лоцмана карта росла по-своему. Лиорина пряталась близко к сердцу и отзывалась, когда поблизости кто-нибудь по-настоящему хотел домой.
Сейчас она молчала.
В лодке лежали двадцать четыре склянки пробуждающей соли. На Нижней пристани люди вторые сутки засыпали посреди разговора и не могли вернуться. Дворец назвал случившееся сезонной лихорадкой и распорядился не покидать дома после заката.
Но лихорадка не крала берега.
— Какой сегодня закон? — спросила Лиора.
— Вчера на столбах повесили: «До особого распоряжения жители Нижней пристани обязуются соблюдать покой в часы тьмы». Я ещё подумала: ловко назвали комендантский час заботой.
На последнем слове вода вздрогнула. От лодки побежали круги, и в каждом возникло спящее лицо: старик с мокрыми усами, девочка с деревянной птицей, женщина с разбитой губой.
— Не произноси формулу целиком, — сказала Лиора. — Река слушает.
— Переприсяга через месяц. Откуда у закона такая сила?
— Значит, дворец его испытывает.
Лиора расстегнула ворот. На коже зажглись пути: дом, мастерская Саи, гильдия, рынок под медной крышей. Карта хранила не улицы, а ощущение верного пути — знание, что за следующей дверью тебя назовут по имени.
