Первые гонцы с дипломатическими письмами покинули столицу Даюн ещё до того, как последние придворные успели разойтись после чрезвычайного приёма. Они выезжали через разные ворота, следуя каждый по своему маршруту, и везли запечатанные послания, содержание которых не предназначалось для чужих глаз. На свитках стояли личные печати послов, а поверх шнуров, которыми стягивали свёрнутую бумагу, лежали дополнительные оттиски дипломатических ведомств. Одни письма предназначались правителям соседних государств, другие — командующим пограничных армий, третьи следовало передать министрам, отвечавшим за снабжение, укрепления и сбор сведений о скверне.
На первый взгляд, ничего необычного в происходящем не было. Подобные гонцы и прежде преодолевали сотни ли, меняли загнанных лошадей на почтовых станциях, ночевали в придорожных укреплениях и предъявляли удостоверения чиновникам, которые не смели задерживать посланников с печатями подобного рода. Войны, наводнения, голод, мятежи и смерть высокопоставленных лиц не раз заставляли государственную почту работать без сна и отдыха. Но на этот раз в каждом послании имелась одна особенность, из-за которой даже опытные гонцы, привыкшие не задавать вопросов, старались не задерживаться на постоялых дворах.
В приказах особо оговаривалось, что сообщение должно быть доставлено лично адресату или уполномоченному им лицу, а любые попытки задержать гонца, вскрыть свиток или заменить сопровождающего следовало немедленно заносить в отдельный доклад. На некоторых маршрутах отправлялись сразу двое всадников, каждый со своим экземпляром письма. Один ехал по главной дороге, другой — через горные перевалы, где путь был длиннее, зато позволял обойти крупные города и владения местных правителей. Никто не объяснял им, почему обыкновенного письма вдруг оказалось недостаточно.
Гонцы не знали всех подробностей. Большинству из них сообщили лишь, что дело касается безопасности восточных рубежей и требует немедленного внимания иностранных дворов. Однако среди сопровождающих находились и те, кто успел услышать разговоры дворцовых служителей. Кто-то видел, как из императорского дворца под усиленной охраной вывозили большой ларь, обложенный охлаждающими амулетами. Кто-то заметил, что в военном ведомстве в спешке поднимали старые карты приграничных областей. А один из конюхов рассказывал, будто видел чиновника, который после выхода из кабинета министра несколько раз вытирал вспотевшие ладони о дорогие рукава, хотя на улице стояла прохлада.
