Горы здесь начинались внезапно. Ещё несколько десятков ли к югу дорога шла среди зелёных холмов, рисовых террас и редких деревень, где по утрам над крышами поднимались тонкие струйки дыма, а по склонам паслись небольшие стада. Там воздух был мягким, влажным и пах землёй, молодой травой и древесной смолой. Весной горы покрывались цветами, летом — густой зеленью, осенью — багрянцем клёнов и золотом трав, а зимой белый снег ложился на ветви старых сосен так ровно, словно сами Небеса укрывали землю чистым шёлком.
Но стоило путнику подняться выше и свернуть на северную дорогу, как мир постепенно менялся. Сначала исчезали деревни. Потом становилось меньше птиц. Затем пропадали даже привычные звуки леса. Дорога, прежде широкая и утоптанная множеством ног, с каждым ли становилась всё уже. Каменные плиты, уложенные ещё неизвестно какими мастерами, выступали из земли неровными ступенями. Между ними пробивалась трава, а кое-где корни старых сосен и кедров настолько сильно раздвинули камни, что путнику приходилось буквально искать место, куда поставить ногу. Горы поднимались всё выше. Они теснили дорогу с обеих сторон, словно две огромные стены, оставленные здесь древними богами. Их склоны были покрыты густыми лесами, но чем выше становилась дорога, тем реже встречались деревья. Вместо них появлялись голые скалы, поросшие мхом, низкие кустарники и искривлённые ветром сосны. А затем перед путником возникал перевал. Он был настолько узким, что два больших повозочных обоза едва могли разойтись на нём. Слева возвышалась отвесная каменная стена, уходившая в облака. Справа зияла глубокая пропасть, на дне которой белой нитью извивалась горная река. Её шум был слышен даже отсюда, но увидеть саму воду удавалось лишь в редких местах, где между облаками тумана открывался взгляд вниз.
Именно здесь стояла крепость. Маленькая. Почти ничтожная по сравнению с окружающими её горами. Она казалась скорее сторожевой башней, случайно забытым на краю света убежищем, чем настоящим военным укреплением. Несколько рядов тёмного камня образовывали невысокую стену. В некоторых местах кладка была настолько старой, что между камнями пророс мох. На стенах стояли деревянные зубцы, потемневшие от дождей и времени. По углам возвышались две сторожевые башни с тяжёлыми крышами, покрытыми серой черепицей. На самой высокой точке крепости развевался длинный узкий флаг. Когда-то он, должно быть, был алым. Теперь же ткань выцвела до тёмно-бурого цвета. На ней всё ещё можно было различить вышитый знак — стилизованного тигра, державшего в лапах солнце. Это был знак человеческой стороны. Знак того, что здесь начиналась земля, которую люди всё ещё считали своей. Внутри крепости находилось всего несколько десятков воинов. Небольшой казарменный двор. Колодец. Склад. Конюшня. Дом начальника заставы. Небольшой храм предков. Кухня с закопчённой трубой. И старые ворота, над которыми висела деревянная табличка. Краска на ней давно облупилась, но три иероглифа всё ещё оставались различимыми.
