Посвящается моему отцу
Пролог
Город где-то в центре России. Год 1986.
Маленький Богдан сидел на берегу местной речушки, которая в его воображении была как минимум Атлантическим океаном. Рядом, на старом брезенте, расположился отец – Борис Гоцман. Человек-скала, пахнущий табаком «Золотое руно», мазутом и тем особым соленым ветром, который не выветривается из кожи даже после месяца на берегу.
Отец ходил на траулерах в Баренцевом, на торговых судах в Индийском. Когда он возвращался, дом наполнялся диковинными ракушками, заморским шоколадом и историями, от которых у Богдана перехватывало дыхание. Мама, тихая и светлая, в эти дни будто расцветала – она ждала его из рейсов так, как умеют ждать только жены моряков: с верой, переходящей в святость.
– Бать, – спросил десятилетний Богдан, распутывая леску. – А если шторм такой, что корабль как щепку? Если страшно так, что дышать забываешь?
Отец не спеша раскурил сигарету, посмотрел на поплавок и положил тяжелую, мозолистую ладонь на плечо сына. – В море, Богданчик, страх – это нормально. Только дурак не боится. Но у моряка должно быть что-то покрепче страха. Внутри, понимаешь? Под ребрами.
Он достал старую медную зажигалку, на которой была выцарапана надпись на латыни. – Гляди сюда. Dum spiro spero. Пока дышу – надеюсь. Это мне старый боцман в Мурманске передал. Смысл простой: пока у тебя есть хоть один глоток воздуха в легких – ты не побежден. Пока ты дышишь – ты дерешься. За корабль, за маму, за сестру. Понял?
Богдан кивнул, впитывая эти слова как губка. Он еще не знал, что пройдут годы, и этот девиз он будет повторять про себя на глубине сорока метров в ледяной воде Балтики, когда в баллонах останется воздуха на два вдоха, а задача еще не будет выполнена.
– Служи морю, сын, – добавил отец, глядя на закат. – Оно честное. Оно не любит подлецов и трусов. Оно – как зеркало: что ты в него принес, то оно тебе и покажет.
Глава1
Дмитрий появился в их классе в сентябре. Одессит, переехавший к тетке после смерти матери. У Димы не было отца, зато был язык, подвешенный на шарнирах, и неисчерпаемый запас шуток, от которых у Богдана сводило челюсти.
Гоцман тогда был типичным «трудным подростком» – вечно помятый, со сбитыми костяшками и вечными двойками по поведению. Дима же раздражал его своей болтовней. – Посмотрите на этого Гоцмана! – вещал Дима на переменах. – Богданчик, у тебя такое лицо, будто тебе засунули тот самый ананас, который Сатана приготовил для Гитлера, а ты пытаешься сделать вид, что это – новейший вид массажа!
Богдан пару раз пытался «поправить» Диме физиономию, но тот уворачивался с такой грацией, будто всю жизнь тренировался убегать от кредиторов на Привозе.
