Альсер был и королевством, и столицей. Город стоял на большой реке. В эти дни во дворце правили король Эдмар Ренн и королева Альна. Сила старых домов считалась там таким же наследством, как земля: не книга заклинаний и не ремесло, которому можно выучиться с улицы. Она сидела в теле, чаще всего в руках. У кого в роду её не было, тот мог быть богат и всё равно не зажигал даже свечи. У кого она была, тот не имел права вести дом, пока не научится её держать. Иначе сила жгла своих. Для этого и держали академию. Четыре года. Без отметки об окончании корона не пускала человека к власти, даже если ему исполнялось двадцать пять и за ним стоял весь род.
Академию вынесли из столицы в Ильт, на несколько дней пути. Речной город, нижние улицы у воды, корпуса на холме, вечная сырость в камне. Сюда отдавали детей домов, в которых сила ещё не погасла. На первом курсе у всех было одно упражнение: маленький огонь в глиняной чаше. Не потому, что магия Альсера кончалась огнём. Огонь не умел лгать. Криво посадил руку — глина чернела и начинала тонко петь. Со второго курса тех, кому доверяли, переводили дальше и давали силе другие формы. Остальных оставляли на общей зале.
Кого переведут, писали мелом на доске во дворе, за неделю до разъезда. Список назывался кругом удержания. Имя попадало туда только с бумагой от старшего родственника. Бумагу не несли мастеру. Её клали до вторника на длинный стол в канцелярии у речных ворот. В этом году стол держали двое. Несса Вар записывала. Эйтан Рош смотрел, какой лист долежал до утра. Чего на столе не оказывалось, того для круга не существовало.
Доску повесили раньше звонка, пока двор был ещё мокрый. Сана пришла не первой. У доски уже стояла Несса, в плаще без единой тёмной капли, и водила пальцем по столбцу так, будто проверяла чужую работу, а не свою.
Ида догнала Сану на последней ступени и с ходу сунула ей тёплую корку.
— Левая сторона подгорела, правую ешь. Ну, мы там?
Сана посмотрела на имена. Её не было. Иды тоже. В столбце стояли Вар, Рош, Таль, Кель и ещё несколько домов, которые оказывались в этом списке каждый год.
— Нет.
— Как нет. Мать отправила бумагу в понедельник. Я сама относила на нижнюю почту, мне сказали: положат на стол допуска.
— На доске нас нет.
Ида замолчала на полушаге. Потом всё-таки пошла к доске, уже медленнее, и встала не рядом с Нессой, а на ладонь дальше, чем требовалось. Сана осталась у неё за плечом. Отсюда было видно и двор, и дверь в корпус. Так она вставала везде, даже если никто не учил этому при людях.
Несса не обернулась сразу. Дала им дочитать. Утро было холодное для конца весны, изо рта шёл пар, и Несса, казалось, не тратила его на лишние слова.