Москва, октябрь 2026 года.
За окном московской квартиры, накрапывал унылый дождь. Он методично, с какой-то старческой обидой, барабанил по подоконнику, разбивая капли о стекло, за которым город плавился в серой дымке, превращаясь в размытый акварельный набросок. Но Рената его не слышала. Мир за оконным стеклом перестал для нее существовать, растворившись в тихом жужжании вентилятора процессора и призрачном свете монитора. Она, словно приросшая к старинному, продавленному креслу, поджала под себя колени. Это кресло, помнившее еще ее студенческие годы, давно просилось на свалку, но именно в нем было то самое, ничем не заменимое удобство — уютная яма, в которую можно спрятаться от всей суеты. Свет монитора, выхватывал ее сосредоточенное лицо, оттеняя легкими тенями усталости под глазами. Темные волосы, собранные в небрежный пучок на затылке, растрепались, и тонкая прядь упала на лоб, щекоча кожу, но Рената даже не думала ее убирать. Рядом, как верный спутник, утомленный долгой дорогой, тихо жужжал ноутбук, а журнальный столик напоминал поле битвы — здесь, словно истерзанные вестники прошлого, валялись разбросанные распечатки архивных документов. Листы с пожелтевшими краями, испещренные поблекшим шрифтом машинописных копий и готической вязью дореволюционных метрик, лежали вперемешку с чашкой давно остывшего кофе и крошками от печенья.
— Мам, ты опять за своим колдовством? — звонкий голосок Алины, пятнадцатилетней дочери, чьи волосы украшали модные разноцветные пряди, будто радужные крылья бабочки, прорезал тишину. Алина стояла в дверях, скрестив руки на груди, выражая всем своим видом подростковое превосходство и легкое раздражение. В ее руках был новенький планшет для школы, и она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Ты же обещала мне помочь с проектом по истории. Мы договаривались на семь, а сейчас уже половина восьмого!
— Сейчас, милая, еще пять минут, — рассеянно прозвучал ответ. Рената даже не повернула головы. Ее взгляд был прикован к мерцающему экрану, который сейчас казался ей не просто дисплеем, а таинственной бездной, ведущей вглубь веков. Она слышала голос дочери, но смысл слов тонул в вязком тумане поиска.
Из соседней комнаты, подхваченный эхом коридора, донесся топот восьмилетнего Мити. Он, словно озорной ветерок, носился с мячом, игнорируя все мамины запреты играть в квартире. Где-то глухо стукнул упавший с полки конструктор, но и этот звук не заставил Ренату вздрогнуть. Обычный вечер. Обычная жизнь. Обычное счастье, которое Рената тогда еще не умела ценить по-настоящему, как не умеют ценить драгоценный камень, пока не найдут его среди пыли. Ей казалось, что это — досадная помеха, шум, отвлекающий от главного.
