Пролог: Там, где стоял город
Москва, октябрь 2028 года.
Дождь барабанил по подоконнику методично и уныло, словно отсчитывал последние минуты обычной жизни. Рената стояла у окна в своей новой квартире и смотрела, как серые струи размывают очертания московских многоэтажек. Прошло два года с тех пор, как она вернулась. Два года с того немыслимого дня, когда она открыла глаза в больничной палате и поняла, что прожила целую жизнь в девятнадцатом веке. Тогда её тело оставалось здесь — в коме. А она была там, словно копия себя. Умереть, чтобы вернуться. Таков механизм путешествия в будущее?
Рената поёжилась и поплотнее запахнула кардиган. Воспоминания о прошлом никогда не покидали её полностью. Запах печного дыма, вкус ржаного хлеба, тяжесть Мавры на руках... Всё это было с ней. Всегда.
— Мам, там дядя Андрей пришел! — голос Алины, теперь уже семнадцатилетней, вырвал её из задумчивости. — Говорит, что-то важное принёс.
Андрей Князев, археолог и троюродный брат её мужа, работал на раскопках древнерусских городищ во Владимирской области. Через несколько минут они сидели за столом — Рената, Андрей и подоспевшая Полина, которая забежала проведать сестру после смены в ветклинике.
Андрей поставил на стол небольшую картонную коробку.
— Это с последних раскопок. Мы копали на месте Ярополча-Залесского. Того самого, что монголы сожгли в 1239 году. Города давно нет. Мы стоим на холме, поросшем соснами, а под ногами — только земля, и в ней — угли, обгорелые брёвна, остатки частокола. Восемь веков прошло, а пожар всё ещё чувствуется. Это место называют «Вязниковские венцы» — представляете, какая там высота? И вот на этой высоте, под слоем дёрна, мы нашли это.
Он открыл коробку. Внутри лежала хирургическая пила из нержавеющей стали — одна из тех, что используются в современной ветеринарии. Металл был покрыт царапинами и следами высокотемпературного воздействия. Словно побывал в пожаре. Том самом, что уничтожил город.
— Это же костная пила, — Полина резко выпрямилась. — У меня почти такая же в операционной. Но как она могла оказаться в раскопе? Такие инструменты появились намного позже, так ведь? ...
— Вот и я о том же, — Андрей понизил голос. — Этот инструмент пролежал в земле восемьсот лет. Ни следа коррозии. Такое впечатление, что его обронили в горящем городе.
Рената взяла пилу в руки. Металл был холодным и неожиданно тяжёлым. Восемь лет назад она нашла в сундуке Мелентия письмо с Ленинградского фронта и испытала то же чувство разрыва ткани реальности. То же ощущение, что время — не прямая линия, а кольцо. И что кто-то очень хочет, чтобы она это кольцо замкнула.
