— Добро всегда побеждает? — В ту зиму Азелию только исполнилось шесть лет, и, преисполненный любовью к этому миру, юный принц жаждал посмотреть на окружающий его свет, однако из-за слабого здоровья был вынужден довольствоваться сказками и историями от старшего брата.
— Да, мой принц, — согласилась старушка. — На то оно и добро. Однако, что бы ни сделал ваше высочество, вы никогда не станете злодеем, ведь вы очень добрый ребёнок, и все во дворце безмерно любят вас. — Она присматривала за Азелием уже около пяти лет и прекрасно знала, насколько внушаем может быть юный принц, поэтому старательно подбирала верные слова для его наставления. Из-за своего состояния Азелию не грозила участь стать учеником мастера боевых искусств, и даже от мечей кронпринц, души не чаявший в младшем брате, наверняка его оградит. Иное дело — поступки, которые впоследствии могут причинить немало беспокойства. — Всех злодеев постигает ужасающий конец, — сказала она, поглаживая ребёнка по чёрной макушке и тепло улыбаясь. — Но пока вы на стороне добра, ваша дорога будет светлой и чистой.
— А что нужно делать для добра? — серьёзно задумался мальчик, и старушку умилял этот его мыслительный процесс.
— Нууу, возможно, защищать слабых? — предположила она, переводя взгляд на вошедшего в покои кронпринца. В свои шестнадцать он уже отлично владел мечом и заработал дурную славу, не щадя соперников в тренировочных поединках. За пределами покоев старушке часто приходилось видеть этого юношу перепачканным в крови. Однако перед встречей с юным принцем Азелием, Амрес принимал ванны с ароматными маслами и переодевался в чистое, чтобы не ранить его хрупкую душу и не напугать неприятными запахами.
— Защищать слабых? — удивился Азелий. — Но я и сам слабый... — скуксился он, ища спасения в объятиях женщины.
— Ваше высочество вырастет однажды и станет достаточно силён, чтобы не думать о собственной слабости, — сказала она. Это было весьма опасно, однако кронпринц, подошедший к постели, не выразил недовольства. Няне юного принца оставалось лишь надеяться на хорошее расположение духа будущего правителя после очередной победы.
— А пока ты не вырос, тебя буду защищать я, — рассмеялся Амрес, прыгнув на кровать, снимая брата с чужих колен и утягивая его в свои объятия. Способная понять, когда стоит удалиться, женщина поднялась с кровати и, склонившись в поклоне, засеменила прочь: — Никто не посмеет навредить тебе, моему принцу, ведь ему придётся иметь дело со мной, хорошо?
— Да! — захихикал Азелий, вцепившись в шею брата крепкими объятиями. На самом деле, сколько сил мог вложить Азелий даже в эти объятия, было ничтожно мало по сравнению с постоянно липнущими к Амресу Вилье, и кронпринц часто тревожился, насколько ещё более слабым может быть младший брат. В компании брата кронпринцу приходилось обращаться с ним как с мелким зверьком, чтобы не оставить лишнего синяка. В покоях не было ни одного острого угла, но даже этого казалось мало. К вечеру того же дня няня пришла к Азелию в последний раз со словами:
