Холодный московский ливень хлестал по лицу, превращая зрение в сплошное размытое пятно. Вода заливалась за шиворот, джинсы потяжелели килограмма на три, а недорогие кроссовки давно превратились в два маленьких персональных болота. Богдан судорожно жал на курок газа электросамоката, но колеса то и дело буксовали на мокрой, склизкой осенней листве, которой были засыпаны дороги столичного пригорода.
— Да сука же ты... — сквозь зубы матерился Богдан, когда самокат в очередной раз вильнул на выбоине.
За спиной висел огромный квадратный короб с заказом 412. Пицца «Четыре сыра». Заказ был на Рублёвку. Когда в приложении высветился этот адрес, другие курьеры в пиццерии на окраине Одинцово переглянулись — ехать туда в такой шторм было чистым самоубийством, самокат едва держал заряд. Но Богдану было плевать. Ему были позарез нужны деньги.
Три дня назад он приехал из своего душного, бесперспективного провинциального городка. В кармане оставалось всего ничего. Завтра утром ему нужно было отдать тридцать тысяч рублей за аренду «убитой», пахнущей старыми обоями однокомнатной квартиры на окраине, иначе суровая хозяйка-пенсионерка выставила бы его вещи к чертовой матери прямо на лестничную клетку.
Москву Богдан возненавидел с первого же часа. Этот город казался ему огромным, хищным и абсолютно равнодушным заводом по переработке человеческих жизней. Мимо него с шипением проносились представительские иномарки, обдавая его волнами грязной воды из луж. Внутри этих машин сидели чистые, сухие люди, которые никогда в жизни не считали рубли до зарплаты.
«Ничего, — думал Богдан, вытирая рукавом залитые водой глаза. — Ничего. Я выгрызу здесь свое место. Разбогатею. Буду жить достойно. Вы еще все у меня попляшете».
Его главной мечтой было выбраться из этой нищеты, перестать быть невидимым элементом «обслуживающего персонала». Он хотел стать кем-то. Иметь власть, деньги, уважение.
Телефон на руле самоката жалобно пискнул — оставалось всего 4% батареи. Навигатор показывал, что до нужного элитного поселка осталось около километра. Богдан пригнулся к рулю, упрямо налегая на ходу, готовый бороться с этим дождем, с этой Москвой и со всей своей собачьей жизнью до самого конца.
Он и представить себе не мог, что в этот самый момент на него сверху смотрят те, кто управляет не просто этим городом, а самой реальностью. И что этот проклятый заказ пиццы — лишь первый ход в их большой, жестокой игре.
