Одним промозглым осенним вечером, когда темнеет рано, а дожди льют не переставая, в крошечной харчевне «Лис и кабан», что невдалеке от рыночной площади городка Сен-Клер-он-Роуд, собрались трое – сам владетель этих мест благородный барон Сен-Клер, почтенный мэтр Бертран, глава гильдии ткачей, и отец Бенедикт, настоятель аббатства Святого Креста.
Разговор им предстоял непростой и к тому же секретный, поэтому место было выбрано тихое, без лишних глаз. Когда хозяин выставил на стол кувшин вина, три кружки, копчёную сельдь, похлёбку с овечьим сыром и с поклоном скрылся за дверью, барон, тяжело вздохнув, сказал:
– Если эта осень затянется, мне нечем будет кормить гарнизон.
– Положение с торговлей в городе скверное, – заметил мэтр Бертран, тщательно пережёвывая кусок сыра. – Даже в самом Руане нынче нелёгкие времена, а у нас дорога пустеет вовсе. А ведь от вас, монсеньор, зависит, чтобы дороги были безопасными.
Отец Бенедикт, который до сих пор больше слушал, чем говорил, медленно отломил кусок хлеба, обмакнул его в миску с похлёбкой и только после этого произнёс:
– Безопасность дорог, сын мой, дело, безусловно, важное. Но есть вещи куда как более значимые. Когда люди боятся идти к святыням, страдает не только торговля.
Барон хмыкнул:
– Вот только казна страдает гораздо заметнее.
– Потому что вы смотрите глазами мирянина, – мягко улыбнулся настоятель. – А я обязан смотреть шире.
– Шире нашего Бракеморского леса? – уточнил барон. – Потому что в лесу, как ни крути, засели разбойники, которые с равным удовольствием грабят что толстосумов, что святош.
Мэтр Бертран осторожно покачал головой, словно барон только что допустил досадную арифметическую ошибку.
– Осмелюсь заметить, монсеньор, что разбойники грабят не с удовольствием, а по необходимости. Удовольствие – слишком дорогое чувство для людей их положения.
Барон фыркнул:
– Вы ещё скажите, что негодяи делают это из христианского милосердия.
– Нет, – спокойно ответил Бертран. – Но при должной организации они могли бы делать это значительно реже.
Отец Бенедикт поднял глаза от миски:
– Вот именно. Речь идёт не о полном истреблении зла, что, как показывают опыт Писания и ордонансов его величества, маловероятно. Речь идёт о том, чтобы зло… было не столь ретиво.
Барон подлил себе ещё вина:
– Если случится такое чудо, я готов поставить часовню прямо у дороги.
