Перед ее глазами был не потрескавшийся борцовский ковер, покрытый трещинами и лужами пота, и не металлическая клетка. Перед ее глазами было прохладное голубое озеро, окруженное бескрайним зеленым лугом. Стройные камыши легонько толкались между собой. Совсем как в деревне у бабушки. Полуденное солнце согревало плечи, а прохладная вода нежно ласкала голени и стопы.
Хитоми сидела на небольшом деревянном мостике, опустив ноги в голубой полумрак волн.
Она не слышала ни гул кондиционеров, ни крикливое многоголосье бойцовского зала. Она слышала шум ветра и тихий шепот, доносящийся издалека.
Это был голос. Ее собственный голос.
Голос напевал песню, которою Хитоми слышала в далеком детстве. Эту песню пела мама, когда укладывала их с братом спать. Теперь ее поет Хитоми – для себя. И не перед сном, а между боями.
Хитоми открыла глаза, мгновенно переместившись из чудесного природного пейзажа в атмосферу клуба, заполненного едким запахом уставших человеческих тел, резины и моющих средств.
– Все нормально. Я отдохнула.
Хитоми подняла кожаный шлем и натянула перчатки, еще мокрые после предыдущей схватки. Кивнула, подзывая, Забаю: тот быстро подбежал к сидящей на ковре девушке. Невысокий Забай вел переговоры с бандой косторезов и договаривался насчет новых схваток. Отношения с косторезами были все еще напряженные, неопытный переговорщик легко мог спровоцировать конфликт. Забай обладал широким лбом и лицом человека, с которым хочется быстро договориться и поскорее расстаться.
Хитоми было не к лицу самой опускаться до разговоров с рядовыми рубаками. При ее статусе еще можно было снизойти до общения с кем-то из главарей, но… Те были слишком трусливы, чтобы выходить на бой без правил. Они лишь присылали своих бойцов и не забывали делать ставки.
Хитоми же просто обожала, когда их ставки прогорали. Поэтому заходила в клетку сама. И еще она умела и любила драться.
– Кто на этот раз? – спросила она Забая. – Мы ее знаем?
– Не уверен. Не видел раньше. Новенькая. Крепкая, шея широкая…
– Не слепая, вижу, – прервала его Хитоми. – О чем они говорили с тобой?
– Косторезы просят условие.
– Не бить сильно? – Она вскинула бровь и усмехнулась.
– Нет, они хотят ужесточить бой.
– О… Это мило. Я согласна. Как ужесточаем?
– Без экипировки. Голые кулаки, до потери сознания.
– Какая прелесть.