Поместье Эмберальд существовало вдали от городской суеты, дворцовых интриг и времени, которое в других местах вечно куда-то торопилось. Здесь жизнь замедлялась.
Вдоль старых каменных дорожек тянулись грядки с лечебными травами. Полынь, зверобой, лаванда, серебряный тысячелистник и десятки других растений давали сложный, чуть горьковатый аромат.
Девятнадцатилетний Александр с детства знал назначение почти каждого из них. Какие листья можно истолочь и приложить к ране. Какие — заварить от жара. Какие превратить в лекарство, а какие способны убить человека быстрее любого клинка.
Но главным сокровищем сада оставались три оранжереи, скрытые от посторонних глаз густыми зарослями плюща.
В первых двух росли редчайшие растения, привезённые из разных уголков Тэоса. Некоторые почти исчезли в дикой природе.
Третья оранжерея всегда оставалась закрытой. Александр не помнил, чтобы туда вообще кто-либо входил. Стёкла давно помутнели, плющ оплёл стены почти до самой крыши, а на двери висел старый серебряный замок.
Когда он спрашивал о ней бабушку, София лишь гладила его по волосам и неизменно отвечала: «Когда вырастешь, я тебе всё покажу. Но не сейчас.»
В центре сада стоял фонтан из серого камня, покрытый изумрудным мхом. На его краю сидел Александр, свесив одну ногу и покачивая ею в такт своим мыслям. Белые волосы прямыми прядями спадали ему на плечи, а серо-голубые глаза рассеянно смотрели куда-то поверх деревьев.
На коленях лежала раскрытая книга по ботанике, которую он уже не читал.
Александр медленно выдохнул, снова возвращаясь к мыслям о том, как вернуть своему родовому поместью былую славу.
Когда-то эти земли получили особый нейтральный статус и стали известны как Земля Милосердия. Здесь лечили всех: людей, эльфов, полукровок. Друзей, врагов и тех, чьих имён никто даже не спрашивал.
В старом западном крыле, где теперь протекала крыша и гулял ветер, когда-то располагались палаты для сотни больных. Теперь там жили только пыль и пауки.
Однако древняя хартия продолжала действовать. Даже сейчас, когда от прежнего величия остались лишь полуразрушенные корпуса, ни один правитель не имел права вводить сюда войска без разрешения главы Дома или Церкви.
Посетителей стало гораздо меньше, но София Эмберальд упрямо продолжала соблюдать древние правила. Выращивала лекарственные растения, готовила настойки для храмов и принимала каждого, кто добирался до ворот поместья в поисках помощи.
Кроме неё и Александра, представителей рода не осталось. Большая часть комнат стояла запертой. Некоторые коридоры не открывали годами. Слуг едва набиралось десяток, хотя когда-то для обслуживания поместья требовалась почти сотня.
