Любовь — самое прекрасное, что вообще способно случиться с человеком.
Не власть, не богатство, не вера и даже не бессмертие. Именно любовь делает жизнь чем-то большим, чем просто чередой одинаковых дней, наполненных страхом смерти и попытками оставить после себя хоть какой-то след. Люди рождаются, стареют и исчезают слишком быстро, чтобы успеть понять смысл собственного существования, но тому, кто однажды был по-настоящему любим, возможно, это и не нужно. Достаточно одного человека рядом, одного взгляда через комнату, одного прикосновения к ладони, чтобы мир вдруг перестал казаться холодным и чужим. Любовь делает людей смелыми. Заставляет открывать двери, которые раньше казались запертыми навсегда. Позволяет доверять. А доверие — это высшая форма близости. Невозможно любить человека по-настоящему, не позволив ему однажды подойти так близко, чтобы он смог тебя уничтожить.
В доме пахнет воском, дождем и цветами. Праздник закончился всего час назад, но внизу всё ещё слышны приглушенные голоса слуг, звон посуды и тихая музыка, доносящаяся из зала, где кто-то из гостей продолжает пить за здоровье молодоженов. Лилиана смеется, когда Люциан наконец закрывает дверь спальни и устало прислоняется к ней спиной, словно только сейчас понимает, насколько вымотал его этот день. На нем всё ещё черный свадебный камзол, расстегнутый у горла, волосы слегка растрепаны после бесконечных поздравлений, а на щеке остался едва заметный след от чужой помады, который Лилиана замечает первой.
— Не двигайся, — говорит она с улыбкой.
Люциан вопросительно приподнимает бровь, но всё же послушно замирает, позволяя ей подойти ближе. Она осторожно проводит большим пальцем по его щеке, стирая алый след, и несколько секунд просто смотрит на него снизу вверх. Её свадебное платье всё ещё безупречно белое, тяжелая ткань мягко струится по полу, темные волосы рассыпались по обнаженным плечам, а в глазах отражается золотой свет свечей. Она красива настолько, что это почти кажется несправедливым.
— Что? — тихо спрашивает Люциан.
Лилиана качает головой и улыбается чуть мягче.
— Ничего. Просто пытаюсь привыкнуть к мысли, что ты теперь мой муж.
Он смеется негромко, подходит ближе и кладет ладони ей на талию.
— Мне казалось, мы обсудили это ещё утром в храме.
— Тогда всё было слишком официально. Священник, клятвы, гости… — она поднимает взгляд на его губы. — А сейчас только мы.
Люциан целует её прежде, чем она успевает договорить. Медленно, с тем спокойным теплом, которое появляется только рядом с человеком, рядом с которым больше не нужно притворяться сильным. За последние месяцы Лилиана стала для него чем-то опасно важным. Рядом с ней он впервые за долгие годы перестал чувствовать себя оружием ордена, перестал каждую секунду ждать удара в спину, перестал жить так, будто вся его судьба уже давно написана чужой кровью. С ней было легко смеяться. Легко молчать. Легко представлять будущее.
