«Дьявол не может быть счастлив. Даже когда побеждает. Особенно когда побеждает».
Мир замер. Ветер стих. Птицы не пели — будто сама земля затаила дыхание.
Каин стоял на коленях. Пальцы дрожали, касаясь алой влаги на виске брата. Она была тёплой, почти живой, и ужасно липла к коже.
— Брат?..
Голос сорвался в шёпот. Он дотронулся до щеки — ещё тёплой, но восковой. Слизнул каплю — и скривился. Горький. Металлический. Чужой.
— Вставай!
Он встряхнул безвольное тело. Голова брата лишь безжизненно качнулась.
— Это не смешно!
Пальцы впились в плечи, оставляя тёмные отпечатки на светлой ткани.
— Я… я просто…
Он оглянулся на камень. На нём алела та же влага. Его пальцы. Руки. Вся передняя часть туники.
Словно во сне, он поднял тело — оно обмякло, голова запрокинулась, открывая синеющий след на шее.
— Я отнесу тебя к ручью, — бормотал Каин, спотыкаясь под непривычной тяжестью. — Смою эту…
В тот день Авель переступил черту. Миндальное деревце — единственное утешение нелюдимого и одинокого Каина. Брат срубил его, как ломают ветку. И усмехнулся. Зная, как Каин дорожил им.
Когда Каин закричал, в глазах брата мелькнуло что-то торжествующее. Он бросился на него — и Каин просто оттолкнул.
Кровь. Тёплая. Липкая. Окончательная.
Материнский крик разорвал тишину.
— Что ты наделал?!
Она рухнула на колени, вырвав тело из его рук. Её пальцы скользили по лицу, смазывая кровь по бледной коже.
— Ана, я не…
Пощёчина обожгла щёку. Потом вторая. Третья.
— Ты убил его! СВОЕГО БРАТА!
Каждое слово раскрывало всё новые грани тьмы в его душе. Каин прикрыл лицо руками, чувствуя, как по пальцам стекает что-то тёплое — слёзы? Кровь?
— Я не хотел! Он сломал…
— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! — Мать вцепилась в его волосы, яростно тряся его голову. — ЛУЧШЕ Б ТЫ ТЫСЯЧУ РАЗ УМЕР САМ!
Отец стоял поодаль. Его лицо было отрешённым и чужим — страшнее всего, что Каин видел.
— Уйди, — прошептал он. — И никогда не возвращайся.
Он побежал. Бежал от криков матери. От безмолвия отца. От тела у ручья. Но больше всего — от себя. Пока ноги не перестали слушаться. А когда очнулся — вокруг была пустыня. Он плакал, и слёзы оставляли солёные дорожки на пересохшей коже.
Неожиданно тьма расступилась.
Он ощутил Его. Создателя. Не видел. Но чувствовал. Свет, пронизывающий до глубин. Голос, вместивший всю скорбь мира:
— КАИН…
Одно слово. В нём была бездна сострадания. Каин рухнул на колени.
— МНЕ ТАК ЖАЛЬ ТЕБЯ…
— О, Создатель… за что? — голос дрожал, как одинокий колокольчик на ветру. — За что?!
