Визг тормозов и глухой удар.
«Нормальненько так — прямо под Новый год!» — промелькнула мысль, прежде чем Антон потерял сознание.
Боли ещё нет, но она обязательно придёт. Не сразу: сначала болевые рецепторы сообщат о случившейся беде спинному мозгу, а он — головному. Только потом тот поднимет тревогу. Но сейчас головной мозг отключён, время ещё есть.
— У нас нет времени, — пожилой хирург посмотрел на своего молодого коллегу и тяжело вздохнул. За тридцать лет работы он до сих пор не мог привыкнуть к смертям.
Врачи только что локализовали боль пациента и зашили на нём все кровоточащие раны, но проблема осталась — повреждение внутренних органов. Ситуация усугублялась тем, что в канун Нового года большинство высококлассных специалистов распустили по домам: тридцать первое декабря недавно стало выходным днём. На работе остались только они — дежурные, а главный критерий отбора на новогоднюю трудовую вахту — возраст и семейное положение. Старший из них одинок, а молодой — холост.
— Олег Михайлович, есть у меня одна идейка, — возразил молодой. — Другого пути у нас нет, иначе он до утра не доживёт.
— Опять ты за своё! Ты себе даёшь отчёт, чем это может закончиться? Отстранение нас с тобой от профессии навечно — это в лучшем случае. Не забывай, что наше лекарство не прошло сертификацию.
— Даю себе отчёт, и наш Гораций — зримый тому пример. Жив, здоров, и аппетит отменный.
— Он — мышь, Дима, а перед нами человек. В случае неудачи нас по судам затаскают, и так мы с тобой ежедневно как под микроскопом. Ты знаешь, какие могут возникнуть побочные явления?
— Да уж, у Горация не спросишь.
Пожилой хирург оглядел лежащее перед ним тело пациента. Совсем ещё молодой человек. Студент последнего курса, судя по документам. Симпатичный. Вот ведь судьба: несчастный случай, сбила машина. В крови не выявлено ни капли алкоголя. Ему стало безумно жалко парня.
— Хорошо, рискнём. Если что, то это была моя инициатива. Да и на пенсию мне давно пора. Коли.
***
Антон открыл глаза и огляделся. Никого. Незнакомое помещение сильно смахивало на больничную палату. Да, так и есть: масса приборов непонятного ему предназначения, пахнет лекарствами. Чувствовал он себя при этом превосходно.
«Ничего не помню!» — Антон поднялся с кровати, выдернул из вены иглу капельницы и отсоединил датчики оборудования, предназначенного для мониторинга и поддержания жизни.
Холодно. Он закутался в простыню, открыл дверь и вышел в коридор. Вокруг стояла гробовая тишина, люди в белых халатах застыли на месте. Стояли они в нелепых позах и не моргали — моргали лишь потолочные светильники. А он шёл босиком среди этих людей-манекенов, и ни один мускул не дрогнул на их лицах, ни один рот не открылся, чтобы сделать ему замечание. Чудеса, да и только! Служебное помещение по пути попалось как нельзя кстати. Антон зашёл и надел стильный медицинский костюм тёмно-синего цвета. Здесь же ему попались серые кроссовки его размера. Он подошёл к зеркалу и увидел в нём себя. Ещё мгновение — и его память скачкообразно восстановилась.
