Неаполь, лето 1926 года
Все трое смотрелись удивительно нелепо в мире, где ещё никто не изобрёл смартфон, флисовые ткани и кроссовки, в которые они были одеты. Даже электричество было ещё не повсеместно, но на улице, где жила Лаура, провода и столбы уже существовали.
— Мне жарко, — простонала Алёна и стянула с себя жилетку и кофту, бросив их на мостовую. Одежда тут же исчезла.
— Где мы? — пробормотал Невский, который впервые в жизни был растерян. — Что значит — в твоём сне, Ната?
— Хм, значит, Ната, — усмехнулась Алёна, скривив губы. — Вы ещё поцелуйтесь, голубки.
И отвернулась.
— Я не знаю, почему мы все здесь оказались, но мне снился сон, что Лаура — это я. И… и ничем хорошим этот сон не закончится.
— И что это значит? — резко развернулась Алёна, взмахнув высоким хвостом из пшеничных волос. — А нам теперь что делать?
Наташа пожала плечами и предложила:
— Пошлите за ней, и я расскажу вам, о чём был мой сон.
Все трое, избавившись от лишней одежды, быстрым шагом последовали за черноволосой девушкой, легко цокавшей каблучками в сторону центра города.
— Никогда не была в Неаполе, — мечтательно произнесла Алёна и тут же добавила: — Интересно, можно ли угоститься мороженым? Оно так вкусно пахнет!
— Идем, а, — подал голос раздражённый Данила и откинул со лба слипшиеся русые волосы. Он вполне уже овладел собой и напоминал того самоуверенного адвоката, к которому привыкли подруги. — Раз мы здесь, значит, что-то должны сделать. Когда поймём, что — найдём выход.
Белая фигурка впереди легко помахивала сумочкой на плече и её было сложно не заметить. Поэтому троица сбавила шаг и появилась возможность отдышаться. Тем более, что девочка застряла в очереди за сногсшибательно пахнущей пиццей.
— Мне одной кажется, что купол и канаты у того деда просто привиделись? Мы правда все это наблюдали? — подала голос Алёна, видимо, мучаясь неразрешимыми вопросами. — Или это только мои глюки?
— Глюки не бывают групповые, поэтому правда. Дед какой-то непростой, да и чаёк у него с секретом. На него бы ментов натравить, чтобы не подпаивал всех подряд, — отрывисто произносил Невский, пытаясь взять ситуацию под контроль. — И если мы сейчас все вместе видим одно и то же, то это чертовщина какая-то. Интересно, а гипноз бывает групповым?
— Ой, да какая разница! — раздражённо перебила Алёна и указала пальцем вперед, за угол, куда уже свернула Лаура. — Смотрите!
Над площадью, с которой доносился механически усиленный голос, что-то страстно тараторящий на итальянском, реяли зловещие красные полотнища со свастикой. Они свисали с крыши здания и выделялись ярким алым пятном над горчично-жёлтыми цветами зданий и мощёной булыжником площади.
