Глава первая. «Тени, что не исчезают»
Сегодня я снова проснулась до рассвета. В этом постоялом дворе тишина особенная — она не похожа на ту, что бывает в лесах или на опустевших дорогах. Здесь тишина пахнет дымом, старым деревом и чужими снами. За стеной кто-то тихо вздыхает во сне, где-то внизу скрипит половица, а в воздухе висит едва уловимый запах травяного чая — кажется, хозяйка заваривала его перед тем, как лечь.
Я села на краю кровати и посмотрела в окно. Небо ещё было тёмно-синим, почти чёрным, но уже чувствовалось, что ночь отступает. Тонкая полоска света на горизонте казалась хрупкой, будто её можно стереть одним неловким движением. Я подумала о Химмеле. Он всегда радовался рассвету так, будто видел его впервые. «Смотри, Фрирен, — говорил он, щурясь от первых лучей, — каждое утро — это маленькое чудо». А я лишь кивала, не понимая, как можно так радоваться тому, что повторяется изо дня в день.
Теперь я понимаю. Или пытаюсь понять.
На столе лежал мой дневник — старая тетрадь в кожаном переплёте, местами потрёпанная, с пятнами от дождя и копоти. Я провела пальцами по обложке, ощущая неровности и шероховатости, словно это были шрамы, оставленные временем. Открыв его, я взяла перо и задумалась. Раньше я записывала только заклинания, ингредиенты для зелий, редкие магические формулы — всё, что казалось важным с точки зрения магии. Теперь я пытаюсь записывать другое: слова, которые запомнились, взгляды, которые не получилось разгадать, тишину, которая вдруг стала громче любого крика.
«Сегодня утром я вспомнила, как Химмель смеялся над собственной неуклюжестью, — написала я, медленно выводя буквы. — Он споткнулся о корень, упал прямо в траву и вместо того, чтобы злиться, рассмеялся и сказал: „Кажется, земля решила напомнить, что я всё-таки человек“. Я тогда не поняла, что в этом было смешного. А теперь мне кажется, что в этом была вся его суть — принимать мир таким, какой он есть, и находить в нём повод для улыбки».
Перо замерло над страницей. Я прислушалась к себе, пытаясь уловить то самое чувство, которое люди называют «тоской». Для эльфа пятьдесят лет — не срок. Для человека это целая жизнь. И теперь я понимаю, что потеряла не просто друга — я потеряла возможность узнать его лучше, пока у меня ещё было время.
Снаружи послышались шаги. Кто-то шёл по двору, возможно, конюх, который начинал свой день раньше всех. Я встала, подошла к окну и увидела, как первые лучи солнца коснулись крыши соседнего дома, окрасив её в золотистый цвет. Это было красиво. Очень красиво. И в то же время невыносимо хрупко — как всё человеческое.
