В тот день, когда Люк впервые поцеловал мою лучшую подругу, я подожгла школьную библиотеку.
Не специально, конечно. Я вообще редко что-то делаю специально, если это касается эмоций. Мой мозг привык просчитывать уравнения, анализировать тексты, запоминать ритуалы, которым Мелисса училась у своей мамы. Но сердце... сердце всегда жило своей жизнью. Глупое, предательское.
Я стояла между стеллажами в секции “История”, прижимая к груди тяжелый том “Салемские хроники: мифы и реальность” - готовила материал для доклада, дополнительная работа за лишние баллы - и смотрела сквозь стеклянную стену в читальный зал. Там, за столом у окна, Люк кормил Мелиссу кусочками яблока, отрезая их карманным ножом. Люк был красивым той неброской красотой, от которой у меня внутри всё переворачивалось с восьмого класса. Светлые волосы вечно падали на глаза, и он откидывал их небрежным движением — как будто ему было всё равно, как он выглядит. Может, поэтому он и выглядел так… правильно. Аромат – кисло-сладкий, сочный – ударил мне в нос. Заполнил воздух вокруг меня, смешавшись с пылью старых, давно забытых книг.
Он просто протянул кусочек прямо на ноже к ее губам. Она улыбнулась той своей ленивой, теплой улыбкой, от которой у парней подкашиваются колени, и откусила половину. Он наклонился к ее губам, чтобы забрать с ножа вторую половину, но их губы соединились.
Сначала я почувствовала холод. Странный, нелогичный — он начался в груди и пополз вниз, к животу, скручивая внутренности в тугой ледяной узел. Я перестала дышать. Просто забыла, как это делается. Воздух застрял где-то в горле, и я стояла, как дура, прижимая к себе книгу, которая вдруг стала единственной твёрдой вещью во всём мире. В висках застучало. Глухо, тяжело, в такт сердцу, которое, кажется, разучилось биться ровно ещё в тот момент, когда он впервые посмотрел на неё. А теперь оно просто… остановилось.
Во мне что-то оборвалось. Нет. Не оборвалось. Взорвалось.
Книга в моих руках шершавая, все такая же забытая, как и многие книги в этой библиотеке, нагрелась так резко, что я вскрикнула. Я почувствовала жар от нее, проходящий сквозь мои пальцы. Вскоре она нагрелась так, что обжигала меня и я выронила ее. Том упал на пол, раскрывшись на главе “Суд над ведьмами: свидетельства обвиняемых”. Я успела заметить гравюру – женский силуэт в языках пламени и через секунду страницы вспыхнули ровным, неестественно-тихим пламенем. Огонь был странным - синеватым по краям и золотым в сердцевине, и он не дымил. Он просто горел, пожирая бумагу с голодной жадностью.
