Глава 1. Сотни пустых капсул
Штольня кончилась раньше, чем карта.
Кира поняла это по звуку. Двадцать минут подряд её шаги отвечали ей одинаково: глухо, коротко, с железным привкусом крепёжных рам. А потом ответ пропал. Следующий шаг ушёл вперёд и не вернулся, как камень, брошенный в колодец без дна.
Она остановилась. Хвост остановился на полсекунды раньше — так было всегда, и Кира давно перестала спорить с ним по этому поводу. Белый мех у кончика чуть приподнялся, сегменты брони у основания тихо щёлкнули, разворачиваясь вправо.
— Вижу, вижу, — пробормотала она. — Не толкайся.
Фонарь на предплечье выхватил из темноты край буровой секции. Человеческой: серая краска, облупленный трафарет «С-14», под ним кто-то нацарапал ножом «не лезь». Ниже, мельче и другим почерком: «уже залез». Кира хмыкнула. Шахтёры Кассии-IV писали на стенах больше, чем в отчётах, и почти всегда честнее.
За секцией бур не шёл. Бур врезался. Свежая царапина длиной в её рост тянулась по гладкой, как стекло, стене, которая не была ни камнем, ни металлом. Царапина отливала розовым. Будто стена обиделась.
Кира провела перчаткой рядом, не касаясь.
— Кто бы тут ни строил, — сказала она в пустоту, — штукатурку он выбирал без нас.
Уши дёрнулись. Внутри них, под белыми броневыми пластинами, что-то тонко звенело — не звук, а его предчувствие. Так звенит воздух перед грозой в верхних ярусах Бастиона, когда старые генераторы раскручиваются все разом. Только здесь не было генераторов. Здесь не было вообще ничего, что положено найти в двухстах метрах под картой.
Она шагнула за край секции и вышла в зал.
* * *
Зал был огромным и тихим, как собор, из которого вынесли всех святых.
Фонарь не доставал до потолка. Луч упирался во что-то высокое и рассеивался, оставляя наверху бледное сиреневое пятно. Пол уходил вперёд ровными уступами, а на уступах рядами — десятками, сотнями — стояли капсулы.
Каждая была длиной в человеческий рост и чуть шире. Наклонные, гладкие, с тем же розоватым отливом, что и стена. Крышки — прозрачные, как лёд, который ещё не решил, лёд он или вода. Кира подошла к ближайшей и посветила внутрь.
Пусто. Ложе, повторяющее форму тела. Ни пыли, ни следа.
Вторая — пусто. Третья — пусто.
— Ещё пусто, — сказала она вслух, потому что тишина начинала давить на уши. — Кто бы тут ни жил, съехали без предупреждения. И даже кровати не заправили.
Пыль всё-таки была. Не внутри — на полу, ровным серым ковром, и в этом ковре отпечатывались её сапоги: острые когтистые накладки на носке, отдельный каблук. Кира оглянулась на свою цепочку следов. Единственную. До неё сюда никто не заходил, по крайней мере последние лет сто.
