От автора.
В конце 1961 года появился, а в январе 1962 года вышел в прокат замечательный советский фильм «Человек-амфибия».
Я жил на Ново-Переведеновской улице, дом 8, учился в первом классе московской средней школы № 348.
Рядом с домом, на Спартаковской площади, в 1960 году открылся небольшой, но очень уютный кинотеатр «Новатор».
На такие фильмы как «Собор Парижской богоматери», «Граф Монте-Кристо», «Седьмое путешествие Симбада», в кассы кинотеатра выстраивались очень большие очереди. Не меньшую очередь пришлось отстоять и на «Человек-амфибия».
Фильм так потряс и проник в мою детскую душу, что на следующий день, несмотря на очередь в кассу, я посмотрел его еще раз.
Кстати, детский билет, как и школьный обед, стоил 10 копеек, взрослый на дневной сеанс 25 копеек. Сейчас бы так. *
* У меня хорошая память на цены, они были государственными и годами не менялись. Все – недорогое, натуральное, вкусное. Пили настоящий бьющий в нос хлебными газами квас за три копейки, ели настоящее с хрустящим и нежным шоколадом эскимо на палочке за одиннадцать копеек, кто постарше – понастоящему сваренное пиво по двадцать две копейки за большую кружку. Лотки с красной и черной икрой в гастрономах лежали практически невостребованными. Черную икру по восемнадцать рублей за килограмм или красную по четыре пятьдесят каждый день покупать накладно, но по праздникам эти деликатесы были на любом столе, даже у уборщицы с минимальной зарплатой в шестьдесят рублей. Зато чайная колбаса по рубль семьдесят, отдельная без жира по два двадцать или нежная тающая во рту любительская с приятным жирком по два девяносто – наша повседневная пища. Чуть позже появилась замечательная докторская колбаса без жира по два тридцать. Возьмешь грамм сто – двести, тебе в гастрономе тоненько нарежут, и с городской булочкой за семь копеек ты сыт полдня. Языковая колбаса в жировой рубашке стоила дороже, три рубля сорок, но, слов нет, какая вкусная! Хлеб покупался всегда свежий, мягкий, еще теплый. Я был младшим в семье, поэтому мне чаще других приходилось бегать в булочную-кондитерскую на Спартаковской площади. Заходишь, и от одного аромата хлеба ты уже вроде сыт. Целым батон домой никогда не приносил, отщипывал горбушку по дороге. Нет, не от голода – хлеб был горячим и очень вкусным. Сейчас от Спартаковской площади – одно название, моё детство разворовано. Нет ни булочной-кондитерской, ни дома пионеров, ни маленькой бензозаправки, ни скверика с удобными лавочками под деревьями, ни уютного кинотеатра «Новатор». Через площадь – третье транспортное кольцо, сплошной голый асфальт.
