От толчка дверь легко отворилась, над головой звякнул колокольчик. Хозяин лавки — невысокий старичок, стоявший рядом с посетителем у вороха шляп, разложенных на витрине, — повернулся к вошедшей.
— Кайти, ты пришла! А мой посыльный ещё вернуться не успел — тот самый, что письмо тебе отнёс.
Старик Дэрими двигался легко и точно — слишком легко для своего возраста. Его шаги были быстрыми, выверенными, словно он привык держать равновесие не только телом, но и вниманием.
Под аккуратно зачёсанными седыми волосами пронзительно-голубые глаза смотрели открыто и спокойно. Взгляд задерживался на собеседнике с тёплым интересом, а тонкие морщинки в уголках выдавали привычку улыбаться чаще, чем хмуриться. Тонкие усы и редкая бородка придавали ему вид старого мудреца, будто сошедшего с пожелтевшего полотна.
В своём магазине он чувствовал себя уверенно. Дэрими не спешил, но руки его работали быстро: пальцы скользили по ткани, едва касаясь, и этого прикосновения хватало, чтобы понять её качество. Он мог не смотреть на материю — достаточно было одного движения, чтобы заметить изъян.
Когда он улыбался — а происходило это часто, — напряжение в помещении словно ослабевало. Даже самые придирчивые покупатели становились мягче, начинали прислушиваться. Дэрими помнил их всех: размеры, любимые цвета, привычки. Его советы принимали без споров.
— Здравствуй, Дэрими! У меня планы на эту ткань, и я хочу поскорее её увидеть!
— Да! Тебе понравится. Не зря же её заказывают портные, что шьют одежду для королей и королев, — с этими словами Дэрими вышел из-за прилавка и ушёл в другую комнату.
Кайтелла окинула взглядом магазин и посетителей. Вдоль стены тянулись куртки, за прилавком — аккуратно развешанные мужские рубахи; рядом, чуть в стороне, — ночнушки.
У них стояла женщина в сером плаще — неприметная, словно намеренно растворявшаяся в пространстве. Она держалась прямо, почти вызывающе, и рассматривала розовое платье, слишком яркое для этих мест. Такое могло быть либо привезено издалека, либо сшито на заказ — здесь подобные вещи встречались редко.
Лица её Кайтелла не разглядела. Запомнились лишь густые чёрные вьющиеся волосы да белоснежные руки, не знавшие ни пыли, ни тяжёлой работы.
Слева на стене висели штаны, на прилавке и в шкафу за ним — рулоны тканей. Перед ними стоял посетитель в чёрном.
Он держался прямо и спокойно, словно привык измерять пространство вокруг собой. Поношенные штаны и сапоги, густо покрытые дорожной пылью, без слов говорили о долгих переходах. Чёрная рубаха была потрёпана, но алые вставки на воротнике и манжетах бросались в глаза — резкий акцент, будто намеренно оставленный.
