— Прошу, господин! Я ни в чем не виновата… — молилась рыжеволосая девушка, пока на ее тонкую шею набрасывали веревку.
Слезы струились по бледным щекам, искаженным страхом, под гогот и грубые шутки солдат гарнизона Виллока — жестоких, ожесточенных мужчин, единственных, кто соглашался помогать Эмануэлю Верракту в его непростом деле.
— Клянусь, добрый господин! Смилуйтесь! Пощадите! Вы совершаете ошибку!.. — плакала она, извиваясь в предсмертном танце. Босые ноги едва касались шаткой колоды.
На миг в грубых сердцах солдат дрогнуло что-то человеческое.
Трое, облаченные в кольчуги и шапели, бросили нерешительные взгляды на молчаливого всадника. Тот скрывал лицо за платком-полумаской и широкополой шляпой. Ни слова, ни жеста — лишь безмолвная, суровая решимость.
Приговор обжалованию не подлежал.
Вирнан, солдат из гарнизона лорда Туралиона, без слов ударил по колоде ногой.
Девушка сорвалась вниз. Жалобный плач сменился хрипом и сдавленным треском, когда веревка натянулась. Ноги дернулись в воздухе, пытаясь нащупать землю.
Солдаты молча смотрели, как в петле застывает молодое тело. Сомнение омрачило их лица. Может, она не была ведьмой?
Но Эмануэль Верракт не позволял себе терзаний. В его деле ошибки — часть пути. Провидение до сих пор было к нему благосклонно.
Солдаты отступили. Казнь окончена. Девка висит. Красивая. Рыжая. Мертвая.
Ошибся? Может это была не искомая ведьма из Блаэра.
— Прикажешь снять? — спросил Ерл, самый молодой из солдат.
Охотник молчал. Он не выглядел потрясенным. Скорее, сосредоточенным — как будто все еще что-то выискивал в мертвом теле.
Старик Йорвас махнул рукой и, вытащив нож, направился к висельнице. Не успел подойти — застыл. Затем с криком отпрянул и рухнул на землю.
Платье девушки заколыхалось, будто от сильного ветра. Свет померк. И ясный день обратился мрачной, угрюмой серостью.
Ее тело поднялось выше — теперь вовсе не касаясь земли. А глаза… открылись. Вспыхнули ядовито-зеленым светом.
— Все вы… — пророкотал чужой голос, — все вы сгинете. Ваших детей сожрут Глубинные Псы. Ваши жены, сестры и матери понесут от демонов Пустоты…
Верракт выстрелил мгновенно.
Громкий хлопок — и зачарованная пуля с рунами разнесла голову ведьмы. Кровь и осколки костей забрызгали ствол дерева и траву под ним.
— Не ошибся, — выдохнул Верракт с облегчением, возвращая пистоль за пояс.
Вирнан и Ерл уже мчались к воротам Виллока. Один Йорвас остался стоять, как вкопанный. Бледный, с глазами, полными ужаса, он смотрел на изуродованное тело. Платье девушки было залито кровью. С кончиков пальцев капали карминовые капли. Рыжая челка, пропитанная багровым, прилипла к останкам лица.
