Две серебристые косы взметнулись и на мгновение повисли в воздухе, невесомые, как перья, увлечённые порывом ветра от удара. В следующее мгновение сталь встретила сталь – мои лёгкие кинжалы скрежетнули, приняв на себя сокрушительный удар огромного меча. Противник, могучий эльф-воитель, всей своей мощью жаждал буквально рассечь меня пополам. Я не принимала силу – я её перенаправляла. Каждый его размашистый удар я встречала не в лоб, а под углом, заставляя клинок соскальзывать. Мои ноги, привыкшие к танцу на лезвии, не стояли на месте – они вели меня по кругу, изматывая его. Я была тенью, уколом, постоянным раздражением. Со звенящим визгом его клинок соскользнул по острию моего кинжала и глухо вонзился в песок, в двух шагах от моей стопы.
– Время вышло! – раздался властный голос позади моего противника. Мужчина в струящихся длинных одеждах сделал шаг вперёд. – Победа за Элеей! – Он торжествующе воздел руку, раз и навсегда пресекая поединок. – Элея, подойди, деточка.
Побеждённый воин со звериным рыком швырнул свой меч оземь. Его взгляд, раскалённый докрасна от бессильной ярости, на мгновение припечатал меня к месту. По его напряжённому, блестящему от пота торсу стекали солёные ручейки. Не удостоив меня ни словом, ни взглядом, он резко развернулся и зашагал прочь – плечи его были напряжены от обиды.
С привычным движением я вложила кинжалы в ножны у спины и направилась к судье. Верховный жрец Фелекин. Седая, будто припорошённая инеем, грива, острые, как и полагается нашему роду, уши и длинные, ухоженные ногти. Его мантия, тяжёлая от парчи, почти волочилась по пыли арены. Рукава переливались золотыми пластинами, а подол был вышит причудливыми золотыми цветами – он любил демонстрировать своё богатство, и это ему удавалось. Легенда гласила, что в молодости именно он повёл наши полки в ту адскую битву с орками, после которой граница затихла на долгие годы. Перед живой легендой трепетал каждый.
Приблизившись, я опустилась на одно колено, склонив голову. Жрец стоял, опираясь на посох, занимая центр импровизированной сцены. По обе стороны от него, будто два обрамления к портрету, восседали двое других вельмож.
Справа – Меренул Фалсон. Глава армии и богатейшего рода в королевстве, кастелян Лолерма. Его доспехи сияли, как зеркало, а на нагруднике были вычеканены жар-птицы. Не чета моим, протёртым до блеска в сгибах и носящим следы давних пробоин, – свидетельствам долгих тренировок. Небольшая, аккуратная бородка и короткая стрижка, не скрывавшая залысин, придавали ему вид строгого, делового человека. Он получил пост по наследству, в зрелом возрасте, и ни разу не нюхал крови в настоящей битве. Всё его воинство – это безупречный блеск стали. И эта надменная, чуть кривая усмешка, будто он знает про меня какую-то постыдную тайну, приводила в бешенство. Но я не показывала ни капли эмоций на лице.
