В небольшой деревне у самой опушки столетнего бора жили муж и жена — кузнец Тихон и ткачиха Марфа.
С раннего утра до позднего вечера в их дворе не утихала работа. Наковальня Тихона звенела под ударами тяжёлого молота, рождая крепкие плуги и надёжные подковы для соседей. А ткацкий станок Марфы мягко постукивал, создавая полотна — нежные, словно облака, и прочные, как добрый дорожный холст.
Жили супруги дружно и мирно. В их доме всегда пахло свежим хлебом, сушёными травами и яблоками, собранными в маленьком саду за избой. Они радовались каждому дню, каждому лучу солнца и каждому доброму слову.
Но была у них одна заветная мечта.
Больше всего на свете Тихон и Марфа хотели услышать в доме детский смех. Им так хотелось, чтобы по деревянному полу затопали маленькие ножки, чтобы в саду звучал звонкий голос доченьки, а по вечерам можно было рассказывать ей сказки у тёплой печи.
Пятнадцать долгих лет они верили, что однажды чудо всё же случится.
Старейшины деревни поговаривали, что раз в пятнадцать лет на землю опускается особая ночь — Ночь Поющей Росы.
В эту ночь птицы затихали, ветер переставал качать ветви деревьев, а травы покрывались серебристыми каплями, тихо звенящими, словно маленькие колокольчики. Говорили, будто само небо открывает тогда людям свои тайны.
Но чудо являлось не каждому.
Загадать желание и получить ответ небес мог лишь тот, кто все эти годы честно трудился, не ленился, не обманывал и сохранил доброе, чистое сердце.
И никто в деревне не сомневался — если кто и достоин небесного чуда, так это Тихон и Марфа.
Канун заветной ночи выдался тяжёлым. В дальние деревни пришёл неурожай. Люди остались почти без запасов и без тёплой одежды к приближающейся зиме.
Узнав об этом, Марфа не смогла остаться в стороне.
— Не годится людям мёрзнуть, пока мои руки могут работать, — тихо сказала она мужу.
Двое суток Марфа почти не смыкала глаз.Днём и ночью в доме стучал её ткацкий станок. В лампаде догорало масло, пальцы кололи жёсткие нити, а спина болела от усталости. Но Марфа продолжала трудиться. К закату второго дня на длинных лавках лежали тридцать больших отрезов плотной, тёплой ткани — такой, что сможет согреть даже в самый суровый мороз. Когда солнце спряталось за лесом, деревня погрузилась в необычную тишину. Марфа вышла на крыльцо. Воздух вокруг вдруг стал густым, тёплым и сладким, словно наполненным ароматом мёда и луговых цветов. Над травой зазвенели первые капли росы — той самой, о которой говорили старики. Луна окрасила яблоневый сад в чистый серебряный свет. И вдруг с неба, будто срываясь со звёзд, посыпалась искристая золотая пыль. Марфа тихо ахнула.Она опустилась на колени прямо в прохладную траву и протянула к небу уставшие, покрытые мозолями ладони.
