Циркач и Ведьма Глава 1 (18+)
Аркас уронил вторую булаву на арену и замер. Такого с ним ещё не было. Толпа засмеялась. Нет, конечно, это были его любимые зрители, но сейчас они внезапно стали Толпой — жирной, холодной, оскалившейся. И она сыто ржала. Она была довольна.
К растерявшемуся жонглёру бросился клоун Папаша Шарк и на ходу просипел "Берегись! Здесь Ведьма! По твою душу похоже." Подхватив упавший реквизит и, нарочито сурово погрозив артисту кулаком, клоун, кривляясь, удалился.
***
Аркас работал в цирке акробатом уже двадцать лет. Его седовласая маман, бывшая наездница, а ныне кассирша, предпочитала слово "служил". Он был универсалом — мог выйти на арену и за жонглёра, и за клоуна, и даже за конферансье. Парень играл на всех инструментах циркового оркестра и зажигательно пел итальянские песни, аккомпанируя себе на мандолине.
Все цирковые обожали его. Он ведь родился в цирке. С детства черноглазый мальчишка всегда был на подхвате — помочь, подержать, сбегать и принести. В восемнадцать он заменил отца, повредившего ногу, во всех его номерах, и доходы труппы внезапно резко возросли.
Аркас безупречно отрабатывал обязательную программу, а в паузах между номерами развлекал публику фокусами и шутками. Одной красотке мог погадать по руке и предсказать счастливое будущее, другой — принести воды в картонном стаканчике, третьей просто послать воздушный поцелуй, пробегая мимо.
Деви́цы валом валили в цирк...
Они его обожали — приходили на представление каждый день, не жалея никаких денег. Поджидали в проходах — только бы коснуться его горячей руки, задеть плечом, попасть в сферу его томительного тепла, внезапно ощутить разгорающийся внизу живота костёр, и... может быть... даже... это... О, да! Да!
По молодости Аркас не понимал, почему девицы на представлениях так часто краснеют лицом и издают непонятные стоны. Потом привык, ему даже нравилось, а потом парни на конюшне объяснили ему, что сам он — на редкость породистый жеребец.
Они хлопали его по плечам и хохотали:
— Ну, ты силён, парень! Сегодня только в первом отделении пять штук сомлели! И это те, кого мы успели заметить. Я проиграл Луиджи пять сольдо. Лу, отдай пацану его долю!
— Нет, не надо мне ничего! Я их даже пальцем не тронул! Они сами! — вскричал юный Аркас. На этих словах конюхи залили́сь новым приступом смеха.
— Ага, малыш! В том-то и прикол! Мы их бывает и пальцем, и не пальцем — и ничего! Им хоть бы хны. А ты только по проволоке пройдёшь — они стонать начинают, сделаешь вид, что оступился — в конвульсиях бьются. И рожи краасные такие!
