Цикл «Узоры мира».
Книга первая «Нить».
ПРОЛОГ.
Вертится колесо прялки, наматываются нити на старое веретено. Кто прядет лён — прядет месть. Кто прядет шерсть — прядет память. Кто прядет страсть — прядет любовь. А я пряду узор миров. Мозолистые, узловатые пальцы пляшут над прялкой без устали. Уши без слуха слышат каждый шорох, каждый безмолвный крик. Незрячий взор зорко следит за переплетением судеб.
Слышишь, как скрипит колесо? Это нить ложится на нить — год за годом, жизнь за жизнью. Узор выходит ровным и ладным, но там, где он истончается, появляются голод, войны и первобытный ужас. А там, где рвется нить, появляются те, кто ступает по изнанке. Одна ошибка — и они рядом. Ждут. Наблюдают. И теперь каждый стежок — как шаг по лезвию. Каждая клятва — как узел, который может развязаться.
Ты чувствуешь, как земля дрожит под ногами?
Колесо стонет. Узор темнеет. Нить готова оборваться.
Слушай. Прялка жужжит. Они близко.
---
ГЛАВА 1 «Там, где начинается лес».
Вельжа выбилась из сил. Она не знала, сколько раз падала и поднималась, но продолжала бежать, зная: остановишься — смерть. Каждый вдох отдавался в груди сухой, рваной болью. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным тошнотворной гнилью. Ноги вязли в чёрной, маслянистой грязи, которая хлюпала и чавкала под босыми ногами. Ветки, будто живые, хлестали по лицу — сухие, жёсткие, они оставляли на щеках кровавые полосы и норовили выколоть глаза. А за спиной — тяжёлые шаги твари. Близко. Слишком близко.
«Только бы добраться до границы леса», — пронеслось в голове у девушки.
Она метнулась вперёд и оступилась. Нога ушла вниз, как в трясину. Вельжа упала, ободрав ладони, и в тусклом свете луны разглядела, на что наступила. Лошадиная голова. Точнее, то, что от неё осталось: череп, обтянутый остатками кожи, с тускло белеющими костями. Один глаз вытек, второй — мутный, затянутый плёнкой, смотрел в небо. Из ноздрей выползали черви — белые, жирные, копошащиеся в гнилой плоти. Они лезли из глазниц, изо рта, и когда девушка отшатнулась, один из них упал ей на руку — холодный, скользкий, извивающийся.
Она смахнула его, вытирая руки о юбку, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. И тут же услышала жуткий, нечеловеческий смех. Тварь не торопилась. Насмехалась. Как будто знала: добыча никуда не денется.
Вельжа обернулась. За густой стеной старых корявых деревьев с ветвями-щупальцами невозможно было ничего разглядеть. Девушка вскочила, сделала шаг — и тут же рухнула на землю. Ноги не слушались, стали ватными от страха и усталости.
— Нет, — прошептала она. — Только не здесь.
