ЧАСТЬ 1
ГЛАВА 1
Глухой выстрел пробки шампанского «Раз, пил!» нисколько не добавил к общему аккомпанементу в тронном зале. Лишь усилил.
– Ууууу! – по свинячьи восторженно протянул Рылов, держа в руках бутылку.
По его толстым пальцам пенилось шампанское, но его это не смущало, скорее наоборот – забавляло. Через секунду он и вовсе присосался губами к горлышку, чтобы перекрыть пенистый поток. Одним словом – Рылов.
– Нууу! Генндадий Парфиморович! Право! Разве так можно при дамах? – Булавкин, как всегда, изображал интеллигента. Хотя все прекрасно понимают, что он лишь на людях такой вежливый, чистый, аккуратный и пушистый. Наедине Булавка цепляется за вас и пытается продавить сквозь мундир своей тонкой едкой иголочкой. Глобально, они оба были лишь двумя безобидными вшами. Бюродепучины, как я их называю.
Рылов, как и не заметил замечания своего коллеги, так и продолжил опустошать содержимое бутылки. Закончив с этим нелёгким делом, он…
(А для его габаритов высушить целиком всю бутылку может быть весьма болезненно, особенно для сердца.)
…Он, взяв бутылку за горлышко, со всего маху ударил ею по столу. Кто-то в зале вскрикнул от неожиданности.
– Хе-хе-хе. Ик. – хрюкнул Рылов и, сделав два неосторожных шага назад, с грохотом рухнул на пол.
– Нууу, Генндадий Парфиморович! Ну как же вы так? – искусственно выдавливал недоумение Булавкин.
Рылов был непреклонен. Он был в лучшем из всех земных состояний: нажрался и спит. Честно, даже завидую ему: ни целей, ни амбиций. Как добился своей должности – главы управления труда, социального обеспечения и занятости – кучу лет назад, так и остался на ней. Стабильно. Единственное, что менялось в его жизни, – это размер его кошелька и тела. Завидовать было плохо, как говорила мне мать в детстве. И тут я с ней согласен.
Булавкин уже в третий раз оторвался от статной дамы в возрасте, за которой он ухлёстывал весь вечер, а сейчас, как будто бы, только и искал повод покинуть её неприятную компанию. И он нашёл. Стащив со стола закуску, он аккуратно, прикрыв рот бордовой салфеткой, стал активно работать челюстью. В чём смысл закрывать лицо, если всё равно видно, что ты быстро молотишь пищу, мне не известно.
Ох, чёрт!
Я слишком долго задержал свой взгляд на нём, и эта падла подумала, что имеет право подойти ко мне.
Нет!
Булавкин дожевал содержимое, вытерся салфеткой, взял бокал по удобнее и двинулся в моём направлении. Маневрировать мне было некуда. Всё-таки это был вечер в честь меня, в противном случае я бы здесь вообще не появился.
– Ну что вы как коршун на жёрдочке тут? В самом деле! Пожинайте лавры! Пока есть возможность! – последнее было сказано с очевидной завистью, но Булавкин, похоже, и не скрывал этого.
