Я схожу с ума. Пошла третья неделя без нормального сна, и он на тот момент казался уже чем-то нереальным, мифическим. После родов я сразу поехала к бабуле в деревню. Какой же он беспокойный! Ярику сейчас уже две недели. Со мной вместе приехал Влад, и поначалу он помогал, но его тоже можно понять: ему нужно работать, кто же должен нас кормить? Это только начало, я понимаю, но сил уже не было. Мешки под глазами выдавали во мне фигового контрабандиста — в этих мешках я могла провозить от золота до картошки. Я решила пожить у бабушки в её доме. Ну как решила... Она позвала, предложила помощь, а я с радостью согласилась. Мама жила слишком далеко, и вариантов с таким малышом ехать к ней не было.
У бабушки старый домик в отдалённой части деревни, которая называется Славица. Помню, в детстве это был уютный, по утрам прохладный, наполненный солнечным светом дом. Помню, как я, маленькая, ложась спать в комнате с печкой, ждала, когда придёт бабушка и поможет мне укрыться этим неестественно тяжёлым, холодным на ощупь ватным одеялом. Оно создавало ощущение крепких объятий, пахло мылом и влажной одеждой. По утрам пели петухи, и лучи самого яркого солнца били в один угол комнаты, подобно тёплой ладони прикасаясь к стене дома, осторожно стараясь разбудить его.
Бабушка Аня суетилась на кухне, доставая из горки посуду, бережно расставляя её на большом деревянном столе. И этот старый самовар с блюдцем... Сваренный и наломанный кусками коричневый сахар — легендарный, тот, после которого проверяешь наличие оставшихся зубов.
Сейчас я снова приехала к бабушке. И, как ни странно, она всё ещё светилась бодростью и жизнью, что не скажешь обо мне. Маленькая моя бабулечка, такая светлая, чистенькая, вечно суетится по дому в своём белом платке в синий мелкий цветочек. Никогда не видела её грустной или встревоженной. В свои восемьдесят два она была в ясном разуме, без единого помутнения рассудка. Нет, конечно, может, в отсутствие гостей она запекает гвозди и сеет сахар, но при мне такого не было. В силу своего возраста и географической отдалённости нашей деревни от цивилизованного мышления ей естественно было присуще лёгкое язычество, староверство и прочий бесовский бред.
— Его надо в баньке попарить с молочком в лохани, и алтын бы...
— Бабуль, давай ещё бесов изгоним для верности. Кого там звать нужно, попа?
— Ну что ты, бесстыдная, всего намешала. Я дело говорю, вреда не будет, глядишь, поможет. И сплюнь...
В области лба ощутился лёгкий дискомфорт — давно я с такой силой не закатывала глаза.
