В антверпенском порту царило небывалое оживление. Тысячи повозок, нагруженных товарами, или пустых, приезжало и отъезжало, а при них суетились тысячи людей, бегающих, спешно идущих или занятых разгрузкой товара. Грохот, крик, гам создавали поистине адский концерт, способный оглушить почти каждого.
Однако самое сильное оживление царило около гигантского парохода "Королева океана". Пар, клубами валивший из труб, суета матросов и пассажиров на палубе отчётливо указывали, что корабль готовиться к отплытию и ещё в этот вечер отправится в дальнее путешествие. А "Королева океана", принадлежащая к самым быстрым и самым большим судам антверпенской судоходной компании, действительно совершала далёкие путешествия. С того времени, как она вышла из дока, то есть шесть лет назад, она постоянно кружила между Антверпеном и Рио-де-Жанейро, перевозя туда товары и эмигрантов.
И теперь она везла их, видно, в большом количестве, потому что среди толп путешественников, устремляющихся по помосту на палубу, а потом исчезающих под ней, больше всего было людей, одетых в польские серые пальто, с чисто польским типом лица. Все эти выходцы направлялись в Парану, где, согласно объявлению эмиграционных агентов, на деревьях растёт золото, почва даёт небывалый урожай, и человек в течение несколько лет сколачивает состояние. Они шли, согнувшись под тяжестью несомых узелков, а на лицах была отпечатана грусть, как бы жалость по брошенной родной земле. Не один оборачивался, смотрел на растянувшуюся землю и украдкой стирал с глаз слезу. Но не мог долго стоять. Идущие за ним напирали на него. Поэтому он склонялся под своей тяжестью и шёл дальше, пока не исчезал в челюстях парохода под палубой. За всем этим наблюдал молодой ещё человек, прислонившийся к борту палубы.
Одетый элегантно, хоть скромно, казалось, что он не принадлежал к этой толпе подпалубных пассажиров. В его голубых глазах также блестели слёзы, когда он видел горе и выражение грусти несчастных эмигрантов.Вдруг он выпрямился и стал внимательней приглядываться к проходившему около него молодому человеку, одетому в бедную, хотя чистую одежду, с переброшенной через плечо дорожной торбой, в спортивной шапочке на голове. Хотя он отличался одеждой от своих товарищей, но, должно быть, принадлежал к их числу, как путешественник третьего класса.
Когда он приближался к стоявшему на палубе юноше, тот, вытянув к нему руки, с радостью воскликнул: – Ваврон!
Путешественник остановился, с удивлением всматриваясь в стоявшего перед ним… Через минуту на его лице расцвела улыбка и, быстрым шагом приблизившись к зовущему его, схватил его в объятия, закричав:
