Народу в аэропорту - не протолкнуться. Тысячи людей пришли проводить нас. Шум, крики, я улыбался, а вот самолете меня трясло. Нервы распоясались, выгребая из глубин сознания самые дурные предчувствия. Я такого от себя не ожидал. Неужели уже на этом этапе моя нервная система дала сбой? Почему все остальные ведут себя спокойно, а я не нахожу себе места? Почему? Неужели я настолько слаб?
Я хотел встать с кресла, но охранник быстро и строго вернул меня обратно.
Попытавшись еще раз взять себя в руки, я прикрыл глаза и тут же увидел свою мать. Это была минута нашего прощания. Она стояла за решеткой в радостной толпе, пытаясь удержать на лице вымученную улыбку. Я хотел уж, махнув ей напоследок рукой, отвернуться, но тут услышал голос моего лучшего друга Алекса.
- Как хорошо, что я один на всем белом свете, - прошептал он, склонившись ко мне.
- О чем ты? – вскинул я на друга глаза.
- Мне очень жаль твою мать, - еле слышно вздохнул Алекс.
И после этих слов друга огромный ком жалости набух вдруг у меня в горле, мешая дышать полной грудью. Ведь она же просила меня не делать этого. Много раз просила. Захотелось обнять мать, попросить у неё за всё прощения, поцеловать её, но мне в тот миг не дали на неё даже взглянуть. Охранники умело оттеснил нас к входу в терминал, прикрыв своими мощными телами не только мою мать, но всю нашу прошлую жизнь. А впереди была зона.
Успокоиться я так и не смог. И когда в третий раз я попытался встать с кресла, главный охранник сделал мне предупреждение. Первое предупреждение... Второго здесь не бывает... Следующие предупреждение - это автоматический вылет...
После приземления калейдоскоп событий замелькал так стремительно, что я как-то сразу же позабыл обо всех своих беспокойствах.
Подгоняемые гортанными командами охранников в черном одеянии, мы суетливо засеменили к выходу и тут же попали в крепкие руки сотрудников зоны. В считанные секунды нас распределили по отрядам и посадили в транспортные капсулы. Всё это произошло столь стремительно, что я даже не успел попрощаться с Алексом. Я знал, что ему суждено быть в другом отряде, но не предполагал, что распределение по отрядам будет таким скорым.
И вот мы уже в просторном зале карантинного центра.
- Раздеться! – прорычал неведомо откуда дребезжащий голос.
Мы стали торопливо снимать одежду и бросать её в корзину. Теперь на все время изоляции единственной одеждой для нас будет лишь пятицветная роба. Пять всем известных и очень значимых для нас цветов: синий, чёрный, красный, жёлтый, зелёный...
- Догола! – продолжал командовать голос, видимо заметив, что не все решились расстаться с нижним бельем. - Перед входом в чистую зону, всё прежнее должно остаться здесь... Добро пожаловать...
