Глава 1. Смерть в кургане
Земля пахнет смертью.
Я лежу в глиняной крошке, слышу, как над головой сыплется песок. Где-то там, наверху, остались солнце, водка и злая собака участкового. А здесь только темнота и запах тысячелетнего тлена.
— Твою мать, — шепчу я, пытаясь отползти.
Лопатка упирается в камень. Я шарю рукой по стене — сухой, тёплый, как печная стенка. Курган, в который мы полезли с Коляном, оказался не пустышкой. Нашёл. Реально нашёл погребальную камеру.
Колян там, наверху, курит и ждёт. Думает, я очередную дыру копаю.
— Мих, ты живой там? — доносится приглушённо.
— Живее всех живых, — сиплю я, выковыривая из-за пазухи налобный фонарик. — Здесь камера. Вход завален, но я, кажется, пролез.
Пальцы нашаривают металлическую скобу. Ржавую, но крепкую. Дёргаю и люк поддаётся со скрежетом, достойным старого гроба.
Я лезу внутрь и понимаю, что это всё было зря.
Камера небольшая, всего метра три на три. В центре — каменное ложе, на нём что-то истлевшее, некогда человеческое. В ногах — кувшины и горшки. А в руках — кольцо.
Я замираю.
Кольцо не ржавое, не тусклое. Оно блестит в свете фонаря, переливается серебром с тусклой голубизной. Как будто его вчера положили.
— Охренеть, — выдыхаю я.
Пятерня тянется к кольцу сама собой. Я чёрный археолог, сталкер по жизни. Это моя работа — брать чужое. С покойников. С мёртвых, которым оно уже не нужно.
Пальцы смыкаются на металле и мир взрывается.
Нет, не звуком, а ощущением.
Перед глазами всё плывёт, фонарь гаснет, но я всё равно вижу. Стены камеры исчезают. Вместо них бесконечная чёрная пустота, и в этой пустоте кто-то есть.
Много кто и один из них очень старый. И очень злой.
— Вор, — шепчет голос, от которого стынет кровь. — Ты взял то, что не принадлежит тебе.
— У тебя не спросил, — сиплю я, сжимая кольцо. — Оно тут тысячи лет пылилось. Ты мёртвый, а я живой.
Голос смеётся хрипло, как песок по стеклу.
— Это не имеет значения. Кольцо выбирает. Или ты носишь его, или оно носит тебя.
Пустота схлопывается. В груди — резкая боль, как от удара током. Фонарь загорается снова. Вокруг — всё та же камера, но я чувствую кольцо не пальцами, а позвоночником. Оно пульсирует, как живёт своей жизнью.
Я рвусь наверх, к люку, к Коляну. Земля дрожит. Потолок начинает проседать.
— Мих! — кричит Колян. — Там вышка МЧС едет! Уходим!
Вышка? МЧС? Они что, в курсе про раскоп?
Я лезу, цепляюсь скобами, песок сыплется за шиворот. Сердце колотится как бешеное. Кольцо на пальце холодит так, будто к ножу примерзаешь языком.
Руки вырываются на поверхность. Колян хватает меня за капюшон, тащит.
