ЧЁРНАЯ ХВОРЬ
Иногда приходит мысль: может ли на континенте, где есть мирды, быть хоть кому-то интересна жизнь простого человека? Меня зовут Беван. Мне всего 81, но я уже стар настолько, что едва стою на ногах. А они — хранители Ириндора — доживают и до тысячи. Да простят меня боги, но иногда это кажется несправедливым. И вот на закате своих дней, когда впереди уже ничего не ждёт, я оглядываюсь на жизнь и с уверенностью говорю, что оставил после себя след. Но обо всём по порядку.
***
О своём появлении на свет я узнал от мамы. Женщину, что дала мне жизнь, звали Элинор, и в звучании её имени мне всегда чудилось что-то нежное и цветочное. Возможно, потому что она была травницей. К Элинор обращался за помощью и не получал отказа буквально каждый житель деревни. Она людей лечила, выхаживала, вступала в схватки со смертью за их жизни, и в основном побеждала. Но в один роковой год в деревню пришла неведомая до тех пор болезнь. Начиналась она с тяжёлого кашля, от которого перехватывало дыхание и люди сгибались, хватаясь за грудь. Потом кожа темнела, словно покрываясь копотью. Силы таяли на глазах, а жар выжигал тела изнутри. Эту напасть прозвали чёрной хворью, и вместе с ней в деревне поселился страх. Элинор металась от хижины к хижине, давала людям лекарства, облегчала боль, но эту схватку со смертью выиграть не смогла.
Боги почему-то уберегли маму и меня, уже тогда жившего у неё в животе. Это стало причиной подозрений. Если болезнь не брала Элинор, значит, она не простая женщина — так шептались по углам. Страх быстро сменился злобой, а та породила обвинения в колдовстве. Когда накануне сезона дождей к дому приблизились соседи с вилами и факелами, Элинор поняла: надо уходить. Не взяв ничего с собой, она выскочила через чёрный ход и побежала в лес. В её голове билась всего одна мысль: спасти ребёнка. Меня.
После долгих блужданий Элинор вышла к деревушке Утьмель и поселилась в заброшенной хижине на окраине. Дом был маленьким, с покосившейся крышей и обветшалыми стенами, поросшими мхом. Внутри царили темнота и прохлада. Следующие недели мама поспешно обустраивала жильё, готовясь к моему появлению. Когда срок настал, был поздний вечер. Элинор оставалась одна и знала, что должна справиться сама, как всегда преодолевала трудности. Той ночью, сквозь боль и страх, мама чувствовала, как дарит миру продолжение себя. Я родился, когда первые лучи солнца пробились сквозь листву и озарили хижину мягким золотистым светом.
Наше появление в Утьмели, конечно, не могло остаться незамеченным, и спустя некоторое время в окна стали заглядывать соседи. Им Элинор сказала, что серьёзно повздорила с моим отцом и сбежала. Это часть правды. Тот мужчина был среди толпы, что явилась на порог её родного дома. Мама говорила, что он недостоин зваться отцом, и я всегда чувствовал её правоту.
